Ветер с Северного моря

Глава 28

Уехать в тот же день у Хелен не получилось: объятая некоторой паникой и желанием как можно скорее отправиться на помощь Мэри, Хелен совершенно забыла о том, что всех четверых лошадей и семейную карету забрал с собой ее супруг – когда так поспешно сбежал от нее. На поиск достойной новой кареты – большой, удобной, закрытой, с местом для двух пассажиров и багажа (новая камеристка миссис Нордстранд Дорис отправлялась в путь вместе с хозяйкой, и она приняла эту новость с нескрытым восторгом), а также четверки здоровых, молодых лошадей управляющему поместьем понадобилось три дня. Однако, к слову, эти три позволили Хелен поразмыслить и трезво рассудить, что уехать из города так поспешно и не попрощавшись с друзьями, было бы опрометчиво. Она не желала слухов и того, чтобы местные сплетники придумывали причины ее отъезда, и поэтому разослала приглашения на прощальный ужин для самых близких друзей, которым сказала, что ее дорогой супруг нуждается в ней и попросил ее приехать… Да, да, он уже успел сменить место пребывания на столицу. Ах, да, и ведь ее младшая сестра Луиза живет в Лондоне со своим супругом – так пора навестить ее. Они так давно не виделись. И ведь ее подруга мисс Энн Хопс тоже там! Ах, это лето обещает быть приятным и полным волнительных событий! Сколько она пробудет в Лондоне? Увы, это ей неизвестно, но она надеется вернуться в свой любимый Мидскуг-Манор до начала осени.

Обещания и объяснения миссис Нордстранд пришлись всем по душе. Управляющий попросил хозяйку оставить ему ее адрес в Лондоне, чтобы писать ей отчеты (к этой просьбе присоединилась и экономка), на что Хелен твердо заявила ему, что обязательно напишет домой сама, как только доберется до Лондона – чтобы в Мидсуг-Манор за нее не беспокоились.

На следующий день после ужина с друзьями, Хелен и ее камеристка удобно расположились в новенькой карете, а кучер (в кармане которого лежал заряженный пистолет) ласково погонял пару лошадей, тянущих карету. Вторая пара лошадей грациозно трусила сзади под надзором конюха (также владельца пистолета), который сидел на спине одной из них, а вторую вел на длинном поводе. Поездка обещала быть не только приятной, но и безопасной.

Конец мая оказался идеальным временем для дальних путешествий: дороги были сухими, весеннее солнце было ласковым, легкий ветер – даже приятен, а вокруг блестели сочная зелень и дикие цветы. Деревья – высокие ли, низкие ли – все были покрыты новой листвой, и Хелен останавливалась не только на ночь – в трактирах и придорожных гостиницах, но и на ланч, чтобы все, кто сопровождал ее, и она сама, могли вкусить его на свежем воздухе в окружении прекрасной английской весенней природы.

По дороге Хелен занимала себя чтением новых книг, которые нарочно приобрела для этой поездки, однако, чем ближе она подъезжала к Лондону, тем менее у нее было желания читать, и тем больше она думала о том, что ждет ее там. Она думала о Мэри, о ее трагедии, размышляла, как могла бы помочь ей. Она думала о том, как примет ее неожиданный приезд ее муж… Да и ведь у нее все еще нет его адреса, а значит, по прибытию в столицу ей необходимо будет посетить именно Мэри – выслушать ее, разобраться в том, что происходит, и, как ни смешно это было – осторожно выведать у нее, в каком из домов на улице живет ее супруг мистер Нордстранд.

«Будет занятно увидеть его лицо. Он не появлялся, не писал… Прислал эти холодные камни на мой День рождения, и то из чувства долга… Но скоро он увидит меня. Что он почувствует? Что скажет? – подумала Хелен, закрывая книгу и понимая, что уже не возьмется за чтение. Но затем ее разум пронзила другая мысль, которая заставила ее улыбнуться: – И я вновь увижу Мэри. Она и ее брат знают о том, что мисс Валент все же вышла замуж… За буржуа. Впрочем, как и весь Лондон. Думаю, мне стоит готовиться к перешептываниям и грязным сплетням. Но разве они будут для меня чем-то новым? Все это я уже встречала, но в этот раз они не причинят мне страданий – я слишком стара, чтобы разбивать о них мое сердце. Дни моей юности прошли. Наивность и слепота излечены. Не только мой супруг, но и весь жалкий, мерзкий Лондон узнает, что мисс Хелен Валент больше нет. Что ее заменила я.»

– Нравится ли вам Лондон, мадам? – тихо спросила камеристка, приняв улыбку своей хозяйки за улыбку радости. – Скучали ли вы по нему?

– Нисколько, – честно ответила ей Хелен. – Но тебе будет полезно увидеть его. Этот город красив, но полон… – Она замолчала, чтобы подобрать правильное слово. – Полон грязных ртов и бездушных людей.

– Ах, как жаль… – Камеристка грустно вздохнула. – А я всегда представляла себе Лондон настоящим Раем. Ведь там живет наш король и его семья…

– Мне тоже жаль. Очень, – едва слышно сказала на это Хелен.

«Лондон всегда был жесток ко мне. Но, возможно, я сама позволяла ему унижать меня. Как я позволяла это моей матери. Надеюсь, в этот раз я смогу увидеть его по-другому. Надеюсь, что буду принята. А впрочем, я уже была: на балу в честь поездки Мэри меня видели и мною интересовались. Буржуа. – Хелен вновь улыбнулась, вспомнив свои первые впечатления. – Тогда они казались мне грубыми, а их жены – глупыми болтушками, но теперь я понимаю: беседовать о доме, домашних делах и детях – самая естественная вещь в мире. Не они были глупыми, а я. Я потеряла Луизу. Но другая моя сестра – Мэри, вновь желает моей дружбы. Она все еще дорожит мною… Но дорожит ли мною Бьорн-Магнэ? Каков бы ни был ответ на этот вопрос – я еду не к нему.»

***

Дом семейства Сольер (номер 14) располагался на престижной улице Честер Сквэр (Chester Square). Это была уютная, чистая и тихая улица, с красивыми, немного строгими особняками, с широкой выложенной булыжником дорогой и гладкими тротуарами. Ночью, помнила Хелен, эту улицу освещали довольно редкие фонари, но вечером эта улица была полна света, выходящего из окон трех- и четырехэтажных особняков. Атмосфера была спокойной, респектабельной и даже несколько чопорной. По соседству с особняком Сольеров жил мистер Эдгар Блаквэлла – в доме номер 12, что дало Хелен понять, насколько прочны были их родственные узы и подсказывало, что эти трое довольно часто проводили время вместе. Но теперь над этими полными спокойствия особняками нависла черная туча – гадкий, беспринципный негодяй, шантажирующий их, желающий сломать их жизни и уничтожить их репутацию.