Ветер Севера в академии Морте

Глава 10

Очнулась я в залитой мягким, чуть подвижным и бликующим светом аудитории. Обнаружив себя за партой, сообразила, что вижу сон. А затем заметила розовое, всё в радужных облаках небо за высоченными арочными окнами и окончательно убедилась в зыбкой природе своей новой реальности.

–– Пиу. – Тихонько пискнул Ломтик, который был почему-то розовым и покрытым мягкими пёрышками.

–– Пиу, –– пискнула в ответ малышу и с нежностью чмокнула его в мордочку. – Как же прикольно!

Совсем рядом фыркнули. Оказалось, что Петтери тоже был здесь – некромант сидел рядом и прилежно выводил какие-то закорючки в блокноте.

–– А вот и вы, нейтири. – Обернулся профессор от висящего в воздухе куба, на прозрачной поверхности которого размашисто писал какие-то незнакомые символы и фигуры. –– Не прошло и полгода.

–– А Магистр Онни говорил, в Грёзах начисто отшибает память. – Наябедничала я, решив пропустить мимо ушей пассаж про полгода. – А я себя помню. Ух! То есть осознаю, я хотела сказать.

–– Это учебная территория, –– рассеянно кивнул профессор Дримлин. – Управление Грёзами – серьёзный этап освоения Хаоса, не советую им пренебрегать.

Я закивала с таким жаром, что Магистр оттаял.

–– Просто попытайтесь открыть книгу перед вами, Туули. – Предупредил он мой уже соскальзывающий с кончика языка вопрос. – В лекцию вам вникать пока рано, поэтому сильно не напрягайте мозг. А если сможете что-то написать в тетрадь, хоть снорха лысого там нарисуйте – с меня кружка чокко и любой десерт на ваш выбор.

Что удивило – адепты практически не отреагировали на наше с Ломтиком появление, не оборачивались и не пялились. И хихикать в ответ на шутку препода не спешили. Каждый старательно писал в свою тетрадь, причём некоторые аж языки от усердия высунули. Приглядевшись, я заметила, что двигаются они, в отличие от Магистра Дримлина, немного замедленно, будто под водой, силясь преодолеть некое сопротивление.

Спустя секунду мне стало понятно это всеобщее усердие. Книгу открыть, говорите? В тетрадь запись сделать? Рука просто прошла сквозь стопку брошюр передо мной! О том же, чтобы поднять ручку, не говоря уж о том, чтобы удержать её в непослушных пальцах, не могло идти и речи!

Я так увлекалась попытками подцепить со стола злосчастную письменную принадлежность, что на какое-то время забыла, по чьей милости здесь нахожусь. И когда меня потрогали под столом за колено, ойкнула, подпрыгнув на месте, как ужаленная.

–– Севѐри. – Устало оглянулся на меня препод. – Сейчас-то что?

–– Ручка. – Пискнула успевшая прийти в себя я. – Ручка… уворачивается.

Не говорить же, что меня под столом кто-то трогает? Стыда ведь не оберёшься!

Раздались сдержанные смешки и все опять вернулись к лекции.

А меня потрогали за колено снова и я зашипела от злости. Что было совсем ни в какие рамки – обе руки Тиму лежали поверх стола!

Нет, я это не к тому, что предпочла бы конечности наглого брюнета на своих коленях!..

Просто поклясться была готова: трогал меня именно он!

Недоумевая, я осторожно заглянула под парту и в следующую секунду меня рывком утянуло вниз.

Кувырок – и наклонная поверхность парты тюкнула по макушке, а затем стремительно унеслась куда-то вверх.

–– Нет времени объяснять, светленькая, –– не пойми откуда взявшийся Тиму притянул меня к себе и накрыл мои губы своими.

Поцелуй в Грёзах… Боги Ракастава’Аите, да я ничего восхитительнее в жизни не испытывала! Может потому, что стоило мне соскользнуть с края кресла, как память-таки тут же отшибло, как и предрекал Магистр Онни? Не начисто, но всё же довольно ощутимо – голова превратилась в воздушный шарик, а тело от близости властного и соблазнительного некроманта налилось лёгкостью и предвкушающим трепетом...

Время споткнулось.

Мир застыл.

И губы Тима замерли, делая и без того нежный поцелуй каким-то до невероятности пронзительным и глубоким…

И вот я окончательно утонула в каком-то волшебном космосе, совершенно не смущаясь ни некроманта, ни собственно поцелуя… причём поцелуя прямо в аудитории, под партой!..

Снорхи! – как здесь принято выражаться… Да я с трудом вспоминала, где нахожусь!.. Таким правильным и естественным казалось происходящее.

Самым правильным из всего, что вообще могло со мной произойти...

–– А теперь просыпайся и стереги тело. – Вырвал меня из этого волшебства голос Тиму. – Разбуди меня ровно через десять минут.

Что было обидней всего – вот этот его приказной тон. Ровный. Холодный какой-то. Безэмоциональный.

Неужели это он только что целовал меня, будто пил и не мог напиться?

–– Смелая просьба, Петтери. – Фыркнула я, высвобождаясь из его объятий. Впрочем, окончательно отстраниться мне дали, плечи не выпустили. –– Особенно в твоём случае.

Я с любопытством заозиралась, обнаружив себя по-прежнему сидящей за партой, рядом с Петтери, всё ещё отчаянно пытающейся оторвать от гладкой поверхности стола ручку.

Снорх меня знает, как это всё снизу разглядеть удалось – просто столешница была прозрачной и непрозрачной одновременно. И, если уж на то пошло, теперь «те» Тиму и Уля, что за партой остались, были маленькими, как мы совсем недавно. А мы «настоящие» – большими и прозрачными, как желе. И нас никто не видел! Звучит, конечно, чудно̀, даже бредово, но ведь во сне случается и не такое!