Ветер в терновнике

Глава 2

Прошло несколько дней. Пугающий незнакомец, вопреки обещанию, не появился в «Под крылышком». И Тесса почти успокоилась.

Почти, потому что ей начало казаться, что за ней наблюдают. Не всё время. Изредка. По вечерам, если Тессе случалось задержаться допоздна. А чаще всего рано утром, когда шла на работу. Она снимала «половину» дома с отдельным входом у хозяина «Под крылышком», этена Амуса Сорца. Теперь всякий раз, едва Тесса выходила за калитку и огибала дом, сердце сжималось в ожидании.

Вот сейчас… Сейчас она почувствует лопатками взгляд, от которого тут же захочется замереть и сделаться меньше мышонка.

Но сегодня обошлось.

С чего Тесса взяла, что таинственный утренний наблюдатель не кто иной, как странный гость? Потому, что кусочек тропки, по которой Тесса пробегала, чтобы выйти на улицу, хорошо был виден из окна дома Олеца, где поселился чужак.

А вечером… Мало ли кто таращится? Она девушка миловидная и свободная. Это местных повес вдовий черный шнурок в волосах отпугивал, а приезжие, да еще если охотники на чешуйниц, ее «семейное» положение в расчет не брали.

Один как-то поделился, получив перед откровением тем самым полотенцем для протирания столов по длинным рукам, что в краю Ллоэтин, откуда он родом, работающие по тавернам вдовушки никогда не прочь развлечь гостя в его комнате. Не даром, разумеется.

— У нас тут приличное место, этен, — поиграл мышцами под сидящей внатяг рубахой тут же подошедший Аскор. — За цыпочками в «Баюна» идите или в «Странник».

Тесса назвала себя вдовой давно и специально. Это значительно упрощало жизнь. Легче было объяснить, отчего молодая этени путешествует одна по такому опасному краю, как Каллента́р. Так что все в Местечке едва не с первого дня знали, что мужа этени Терн, охотника на чешуйниц, выпили пустые на оборке Горнила, а потом и поселение пожгли, увязавшись за уцелевшими охотниками.

Также знали, что этени Терн боится открытого огня, потому работает только в зале. Вообще-то хозяин «Под крылышком» искал не служанку-подавальщицу, а помощницу кухарки. Но так ему Тесса глянулась, что взял, а тогдашнюю подавальщицу определил кухарке.

Еще не войдя в кухню, Тесса услышала сначала звук разлетающихся по полу черепков, а следом гневную тираду в неподражаемом ворчливом исполнении этени Польны Цихис про косоруких девок, у которых только гульки и блуд на уме.

— Дома будешь про охальников с бренчалками мечтать! — продолжала разоряться кухарка, пышная невысокая женщина засредних лет.

— А сами-то? — язвительно отвечал звонкий голосок молоденькой помощницы и судомойки Ма́ленки, той самой подавальщицы, которую заменила Тесса. — Зарумянились до локтей и кофий прозевали, когда хозяин про барда сказал. Всю плиту залило.

На молчаливый Тессин вопрос хозяин таверны, меланхолично протирающий и без того натертый медный поднос, закатил глаза в потолок и загадочно добавил:

— Женщины… Сначала просят, а потом нос воротят.

Ага. Кажется, хозяин внял уговорам и пригласил музыканта.

После дождливого вечера, когда Тесса закрыла «Под крылышком» глубоко за полночь, народа приходило совсем мало, и кухарка, пересчитывая недельное жалование, ворчала, что так и ноги протянуть можно.

— В «Баюне» что ни день полный зал, а у нас? А всё потому, что там то на гудках, то на лютнях, то, прости Единый, на кейтаре этой. И поют разное. Частушки задорные, героическое всякое и про любови, — ворчала она, а сама исподлобья на этена Амуса зырк.

Кухарка приходилась хозяину свояченицей, родственницей упокойной жены, и частенько позволяла себе раздавать советы. Обычно этен кивал, но делал по-своему, а тут послушал.

— Что не так? — уточнила Тесса. — Чего они буянят?

— Сказал, что когда народ барда слушать набежит, им не до песен будет, и велел выбирать, кому за кухней смотреть, а кому в зал идти тебе в помощь.

— А вот и нет! — в дверях появилась раскрасневшаяся от плиты возмущенная Польна. — Бард не тот.

— Почему не тот? Тот, — уверенно сказал хозяин. — Как вы и мечтали, этени Цихис, с кейтарой. Вы еще этак руками интересно изображали, будто охотники, когда хвалятся, каких жирных чешуйниц добыли или какие красивые… у красивых девок бывают.

— И куда же мы этого барда денем? Не поместится, — сказала Тесса и окинула взглядом небольшой зал. Привычный, уютный, родной даже, ведь здесь она больше времени проводила, чем в где.

Столов плотно. Вынести один? Например тот, где южанин сидел?

— Да хоть у стойки посадим, — не видя проблемы отозвался этен Сорц. — Или у камина. Табуретку ему повыше дадим и пусть брякает. Поместится. Не дракон.

— С ума все посходили с этим драконом. Главное, всякий раз у него крылья всё ширше, и он то черный, то синий, то золотой, то в крапки. Как там эти крапки вообще разглядеть можно? — ворчала Польна, косясь через плечо в кухню, откуда тянуло овощной поджаркой.

— Про дракона — это старая байка, про Безумного барда интереснее, — высунулась из-за широкой кухаркиной спины помощница Ма́ленка. — Будто где начинают про дракона говорить, там сразу же объявляется Безумный бард и…

— И? — поиграл рыжеватыми бровями хозяин.