Ветер в терновнике

Глава 6

Тесса проснулась от щекотки и от взгляда. Открыла глаза и тут же прищурилась. Ветки, что она вчера уложила на шалаш поверх более старых, расползлись, в прореху пролез солнечный луч. Он и щекотал. А смотрела птица.

Смотрела-подглядывала, и взгляд был не птичий совсем.

Тесса шевельнулась. Серая наблюдательница сорвалась прочь. Ветки под крошечным тельцем вздрогнули, едва-едва, но этого хватило, чтобы и так ослабший шнурок развязался, а букет свалился Тессе на лоб.

Проспала. Хотела встать вместе с солнцем, а теперь даже если поспешить — выйти к степи до полудня не получится. Вот она и не стала спешить. Просто встала. Собрала рассыпавшийся букет, дунула на лепестки, и те стыдливо забились по углам и в слежавшуюся траву.

Колючая разлапистая ветка, которой Тесса закрывала вход в шалаш, стояла как-то не так. Или так? Могла и забыть, и не заметить, как именно закрывала.

Угли в ямке костра изошли на пепел, а пепел промок от росы и выглядел неопрятно. Смысла разводить огонь снова не было, хотя хворост, который Тесса вчера вроде как весь использовала, еще был. Тоже не заметила?

Трава на полянке кое-где расправилась за ночь, даже у кострища, а у шалаша все еще лежала, будто кто-то тут сидел. Или стоял. Вон и вмятины… От рюкзака. Сама же из шалаша вышла и рюкзак туда поставила, а теперь подняла и удивляется. Так всего бояться, можно и себя забыть.

Рюкзак был уже на плече, а в руках фляга с испорченной водой. Даже умываться ею не хотелось. Тесса вылила остатки в кострище. Окинула взглядом гостеприимную полянку, прислушалась и пошла чуть в сторону от направления, куда тянул «маячок».

Если ей не показалось, впереди ручей. Или родник. Должна же была откуда-то взяться болотная трава в шалаше, да и огненный дар не особенно воду любил, ерошился. Другого слова, чтобы описать ощущения, у Тессы не было.

Пить уже хотелось ощутимо. И вымыться, если получится.

Нога вдруг ушла вниз. Тесса приземлилась, едва не прикусив язык, и чуть съехала вниз по небольшому склону, с хрустом протаранив кустарник.

Ныл ушибленный копчик. Рюкзак, подпрыгнув, приложил по лопаткам. Платок сполз, и в волосы набилось листьев. Стало вдруг смешно.

Ну и ходок. Шуму наделала — на другом краю мира слышно. Зато теперь к ручью, который действительно был впереди, в низинке, целая тропа.

Ветки кустов качнулись, выпрямляясь, а за ними… Глаза!

Сердце камнем сжалось, оборвавшись. Тесса вскочила, едва снова не упав, запутавшись в длинной стелющейся траве…

Трусливый дракон. Именно так себя Тесса обозвала, когда с минуту простояла, трясясь, но никто так и не выскочил ее хватать. А потом осмелилась подойти и увидела, что это лишь старая паутина и запутавшиеся в ней жучиные крылья. Только пока стояла, вспомнила, что когда вытащила рюкзак из шалаша, трава там, куда она его поставила, уже была примятой.

К ручью спустилась осторожно и оглядываясь.

Прозрачная вода горбатилась, перекатываясь через ветки и камни, дно было чистым — быстрое течение уносило мелкий сор, не давая ему осесть.

Тесса сразу заметила место, где резали травяные перья для шалаша. Там же обнаружился удобный песчаный спуск к воде. И… новая находка.

Плоская вместительная фляга в кожаной оплетке на ремне, чтобы носить, застегнув на поясе. Зацепилась этим ремнем за упавшую в ручей тяжелую ветку, наполнилась водой и так и лежала на дне. Хорошая штука. Гораздо удобнее той, что была у Тессы. Как удачно. Теперь не придется переживать, что может не хватить воды, когда она пойдет обратно от Горнила.

Хорошенько прополоскала обе фляги. Свою и найденную. Набрала свежей воды в обе. Напилась из горсти. Подумала и принялась раздеваться.

Ручей был неглубокий, вода едва закрывала колени. Тесса присела, чтобы было удобнее плескать на себя. Забыла подвязать волосы, и коса мгновенно вымокла, расползлась по спине, и расплевшиеся от быстрой воды пряди гладили по бокам, прямо как чьи-то осторожные пальцы. Тут же вспомнился сон про купание в туманной реке и незримого наблюдателя. Сделалось маятно, будто внутри струна гудит, самая низкая. И ощущение, что смотрит кто-то, тоже было. Точь-в-точь как во сне.

Взгляд заметался по склонам по обеим сторонам ручья. На тянущейся к воде гибкой ветке сидела серая птичка. Острый клювик, глазки-бусинки.

Ветер качнул ветку и птичку, прошелся по мокрым Тессиным плечам, как погладил.

Тесса покрылась пупырками, выскочила из воды, прикрываясь руками, будто на нее и правда тут, кроме птиц, кто-то смотреть мог. Одевалась торопливо, путалась в штанинах и рукавах. Мешалась мокрая коса, которую бы высушить… Минутное дело, но одеться Тессе казалось нужнее.

— Задница, — вырвалось у нее, когда шнурок на ботинке лопнул.

Гулкая струна внутри тоже лопнула или просто стихла, словно ее пальцем прижали, а вместо нее эхо и… смех. И ее, и не ее одновременно. Такой же щекотный, как луч, что разбудил.

Но как же с ботинком быть? Промаялась, пытаясь зашнуровать двумя обрывками, но только опять ругалась.

Стоило остаться одной и начудить, «задницы» и на людском наречии, и на том, на котором никто не говорил, сыпались, как горох из мешка. В таверне она себе такого не позволяла, там она была порядочная вдова этени Терн, а не беглянка Тесса, Тессхаллен, если совсем уж по-честному. Потому…