Ветеринар для Чудовища

Глава 1. Волчий билет

Вжик-вжик.

Дворники размазывают мокрый снег по лобовому стеклу, словно пытаются стереть этот вечер из реальности.

В салоне душно и пахнет дешевым ароматизатором «Лесная свежесть», от которого меня уже начинает мутить.

Стас вцепился в руль. Молчит уже сорок минут.

Пытаюсь улыбнуться, хотя внутри скребется тревога.

— Стас, а давай на свадьбу не голубей закажем, а сов? — хихикаю, пытаясь поймать его взгляд. — Ну, раз уж мы зимой женимся. Представляешь лицо твоей мамы, когда к ней полярная сова подлетит?

Стас даже не моргает. Смотрит строго вперед, на снежную кашу, летящую под колеса.

— Ты можешь хоть минуту помолчать?

— Ну чего ты? — тянусь к магнитоле. — Давай хоть радио включу, а то сидим, как…

— Не трогай! — Он резко бьет меня по руке.

Отдергиваю ладонь, потирая ушибленное место. Обида комом встает в горле.

— Больно же.

— Больно? Больно, Надя, это когда ты живешь не своей жизнью. А это так… мелочи.

Жених резко выкручивает руль вправо.

Съезжаем с освещенной трассы на узкую проселочную дорогу, ведущую в чащу леса.

Фары выхватывают из темноты кривые стволы сосен и бесконечные сугробы.

— Стас, куда мы едем? Это не дорога в город. Навигатор показывал прямо.

— Надо срезать. Там пробка из-за фуры.

— Какая пробка в одиннадцать вечера во вторник? Стас, разворачивайся. Мне страшно. Здесь темно, как в заднице у дьявола.

— Заткнись! Просто заткнись!

Машину подбрасывает на кочке. Меня швыряет на дверь.

— Останови машину!

— А вот это отличная идея. — Бьет по тормозам и говорит, не глядя на меня: — Выметайся.

— Что? Ты шутишь? На улице минус двадцать, метель…

— Я сказал: пошла вон из моей машины!

В свете лампочки салона его лицо кажется незнакомым.

В глазах — не злость, а холодный расчет. И... пустота.

— Стас, это не смешно. Поехали домой. Мы же любим друг друга!

— «Любим»? — Он смеется, и от этого смеха у меня стынет кровь. — Я тебя терпел, Надя. Терпел, потому что с тобой было удобно. Ты неприхотливая, благодарная, готовишь вкусно, платишь половину за всё. Но я устал играть. Я люблю Иру. С института люблю. Мы с ней уже год встречаемся за твоей спиной. Она настоящая, живая, а ты просто помеха. Ира хочет жить в моей квартире, а не снимать угол. И она не хочет видеть там твои вещи.

— Какая же ты тварь.

— Выходи. — Стас тянется через меня и распахивает дверь. В салон врывается ледяной вихрь. — Давай, Надя. Не усложняй. Просто выйди и замерзни. Это не больно. Говорят, сначала холодно, а потом просто хочешь спать.

Вцепляюсь в ремень безопасности.

— Нет! Я не выйду!

Стас отстегивает мой ремень и буквально выпинывает меня из салона ногами.

Я этого не ожидала.

Выпадаю в сугроб. Снег забивается за шиворот, обжигает кожу.

Стас захлопывает дверь. Щелк. Блокировка.

Вскакиваю, бросаюсь к окну, колочу по стеклу кулаками.

— Стас! Не делай этого! Пожалуйста! Не бросай меня здесь!

Он медленно поворачивает голову. За тонированным стеклом я вижу, как жених достает телефон. Наверное, пишет Ире: «Всё кончено».

Двигатель взвывает.

Колеса выбрасывают фонтан снега мне в лицо.

Машина срывается с места, виляя задом, и быстро исчезает в белой пелене метели.

Красные огоньки гаснут.

Я остаюсь одна.

Вокруг — только лес. Черные ели смыкаются надо мной, как тюремная решетка.

В карманах пусто — сумка осталась на сиденье. Телефон, деньги, ключи — все уехало вместе с человеком, который пять минут назад был моим женихом, а оказался палачом.

— Эй! — кричу в пустоту. — Эй, кто-нибудь!

Ветер подхватывает мой крик и уносит его в чащу.

Смотрю на свои руки. Они уже начинают краснеть от холода.

На безымянном пальце блестит дешевое серебряное колечко, которое Стас подарил мне на годовщину.

Срываю его и швыряю в снег.

Слезы замерзают на щеках, стягивая кожу.

Нельзя сдаваться.

Если я останусь здесь, Стас победит.

А я превращусь в подснежник, который найдут по весне грибники.

Разворачиваюсь и иду по следам шин, но их быстро заметает.

Метель усиливается, превращая мир в сплошное белое месиво.

Я упрямо иду.