(ветхая) Редкая красавица для чудовища

Глава 2

Не так уж это и страшно.

Как будто крепко заснула, а когда очнулась…

Голова кружилась ужасно. Веки отяжелели, будто налились свинцом. Вовек не приподнять. Дышать получалось с трудом. Точно могильный камень опустили. Единственное, что работало исправно, так это слух.

— Очнулась, дрянь такая, задышала! — Это, видать, про меня. Чья-то тонкая, но грубая рука схватила запястье. Прощупала пульс. — Ишь, чего придумала, отравиться. Нет уж, не выйдет. Все равно достанется Чудовищу!

Из моей руки вытащили какой-то сосуд. Лишь в этот момент я поняла, что сжимала в ладони склянку с острыми гранями, напоминающую старинный пузырек из-под духов. Или яда, судя по разговорам. Вот только увидеть своими глазами не получилось. Не удалось даже моргнуть, не говоря о большем.

И пошевелиться не сумела, как ни старалась.

— Спасибо тебе, Кукуцаполюшка, — заискивающе повторил все тот же женский голос. Слащавый и неприятный. — Если бы не ты, пришлось бы мне возвращать золото. А этой дряни замену искать. Вот, это тебе. В благодарность. За то, что снова помогаешь.

Послышался звон монет.

Некую Кукуцаполю щедро наградили… За то, что я очнулась?

Вот только травиться у меня намерений не было.

Да и имя врача какое-то странное. Никогда такого не слышала. Боюсь представить, что оно может значить. «Кукуруза — царица полей»? «Цапля посреди поля, которая немного… скажем так, не в себе?» Н-да, даже для предсмертного берда это, пожалуй, слишком.

А какое золото и добро брали? У кого?

Кто вторая женщина с противным голосом?

Где, в конце концов, мои родственники? Почему меня окружают непонятные личности. И вообще: я уже на том или еще на этом свете?

— Пришлось с ней повозиться, — раздался возле меня еще один голос. Тот, которым говорила старуха возле постели моей внучки. Так это и есть она, Кукуцаполя?! — Делай свое дело, Руата, пока она окончательно не очухалась. Не то еще чего учудит, глупая девка.

— А Флориан не осерчает, что она того, без сознания? — поинтересовалась Руата. Та самая, с молодым, но неприятным голосом. — Примет ли такую жертву? А если кто из соседей заметит? Нас заподозрит… Что мы того… Самого…

— Никто ничего не поймет, решат, что в обмороке. От «счастья». А Флориан… Главное, что молодая и красивая, — прошамкала Кукуцаполя. — Спящую еще приятнее будет… Другая с ним и не согласится. При его-то внешности.

Старуха злобно расхохоталась.

Руата вторила ей ехидным смешком.

Так, подождите-ка. Имя Флориан я уже слышала. А вот про жертву не понятно. Тем более молодую и красивую. Неужели эти две гадины таки умыкнули мою внучку?

Ну, я вам сейчас!..

Пошевелиться не вышло. Опять. Зато получилось промычать нечто угрожающее. Как мне показалось, каким-то подозрительно свежим и мелодичным голосом. Точно не моим.

— Ой… — спохватилась Руата и, судя по звуку, отпрыгнула от того места, где я лежала. — Чего это она? Если будет так делать, Флориан точно рассердится.

Да плевать мне, кем бы он ни был! И каким бы ни был.

Внученька моя где?

Сопротивляясь навалившейся тяжести, я снова постаралась подняться. Но не тут-то было. Мне на лоб легла сухая старческая рука. Следом ко рту поднесли сосуд с чем-то едким. Влили это в рот и, зажав нос, заставили проглотить.

Выходит, я не умерла.

Иначе бы не испытывала насущную необходимость дышать. И не почувствовала бы жжения в горле. Следом головокружение усилилось. Звуки стали едва различимыми. Будто отдалились.

А потом и вовсе — пробел в памяти.

Последнее, что я почувствовала, — как меня переложили на что-то твердое. Вроде носилок. Затем поволокли в неизвестном направлении.

Снова проснулась я от совсем других ощущений.

Головокружительно пахло лесными травами и цветами. Солнышко ласково касалось лица и тела, а легкий свежий ветерок обдувал приятной прохладой. Вокруг щебетали птицы, словно приветствуя своими радостными трелями. На долю секунды я почувствовала себя невероятно счастливой. Как будто очутилась в сказке.

Но следом появилось стойкое ощущение того, что на меня кто-то смотрит.

Пристально и неотрывно. Так, что стало несколько не по себе.

Медленно открыв глаза, обнаружила себя лежащей на лесной поляне. В окружении изумрудной зелени и цветочков. Птички щебечут. Облачка пушистыми барашками плывут по небу. Красота-то какая. Глядела бы и глядела.

Вот только отдыхала я не в одиночестве.

Присев на корточки, меня внимательно рассматривало чудовище. Самое что ни на есть настоящее. Тело его покрывала густая шерсть, переливающаяся всеми оттенками зеленого, словно листья деревьев в весенний день. На голове красовались изящные рога, напоминавшие ветви древнего дуба. Копыта блестели, точно драгоценные камни. Лицо его…

Лицо оказалось человеческим.

С гармоничными и пропорциональными чертами, высоким лбом, темно-зелеными дугами бровей. Его можно было бы назвать красивым, но впечатление немного портила густая борода, в которой запутались еловые иглы.