(ветхая) Редкая красавица для чудовища

Глава 8

Девица была хороша. Ладно скроенная, моложавая. С тонкой талией, широкими бедрами и внушительным бюстом.

Хороша-то хороша, да уж больно наглая.

Никакая внешность в мире не позволяет вторгаться на чужую собственность и воровать домашний скот. Хочет свежатины, пусть дует в лес и там охотится. По-настоящему, а не нападает на беззащитную, ослабленную корову, к тому же привязанную. Слишком легкая добыча для хищницы.

Интересно, а кем эта девица оборотница Флориану приходится?

Отчего это она решила, будто Хранитель за нее непременно вступится? Имеет на то право? С какой бы это радости, а?..

Хм…

— Обязательно расскажи! — потребовала я. — И сюда больше не смей носа казать. В другой раз не с хворостиной выйду, а с факелом. Подпорчу тебе шкурку так, что Флориан родной не узнает.

Угроза подействовала.

Девица убежала, даже не обратившись в лису. В темноте только и сверкали белые пятки, да рыжие волосы разметались яркой кометой.

— Прикрылась бы, бесстыдница! — крикнула я ей вслед.

Оно и понятно, в волшебном лесу оборотница может разгуливать в чем мать родила. Не духов же деревьев ей стесняться. Зверям да птицам тем более все равно. Но Флориан…

Я ему, конечно, никто, хоть и назвалась невестой. Но то фиктивной. Ни о каком близком знакомстве и речи не шло. По крайней мере, пока. И все же появление Лисы меня взбаламутило. Точно на самом дне души остался неприятный осадок. Как ил на дне реки, мутный да вязкий.

Возвратившись в дом, я попыталась бесшумно пройти мимо спящего То-Тошки. Да не тут-то было. Малыш сидел на своей лежанке и, свесив ноги, болтал ими в воздухе.

— Кто это был? — спросил, сонно моргая.

— Лиса оборотница, — недовольно буркнула я. — Хотела Буренку нашу умять. Ну, я ее хворостиной и отходила.

— Алыску?.. Хворостиной?! — сначала ужаснулся, а после расхохотался малыш. — Вот это да! Ох, жаль я этого не видел. Это ж надо!

Алыска, значит.

Что ж, имя этой Алиске-крыске вполне подходит. Соответствует сущности.

— Да я не сильно, не бойся. Так, разок поперек хребта мохнатого стеганула. Надеюсь, это заставит ее опомниться и «в гости» больше не приходить. Хоть поспим спокойно. Ух, рыжая… — Рассердившись снова, я потрясла в воздухе кулаком. Ишь, придумала, на беззащитное больное животное нападать. Мне думалось, в Волшебном лесу царит покой и согласие. А как бы не так! — Еще и Флорианом меня пугать надумала, окаянная.

— Разбаловал он ее, — согласился со мной То-Тошка. — Слишком разбаловал. Вот она и пользуется.

— Скажи-ка мне, милок, — насторожилась я и посмотрела на малыша встревожено. — А кем приходится эта Алыска Флориану?

— Да так… — неуверенно отозвался То-Тошка. Врать он совсем не умеет. Вон, порозовел до самых пяток, несмотря на мех. — Никем. В общем-то. Давай-ка спать, Катя, утро вечера мудренее. Я устал. Утомился.

Сказал, укутался в одеяло и засопел, всеми силами давая понять, что другой информации от него не дождешься.

Да не очень-то и надо.

Плевать, с кем Флориан путается и кто ему рога наставляет. Быть может, у него полон лес таких вот «сюрпризок». Мне до этого нет никакого дела. Совершенно.

Остаток ночи прошел спокойно.

К утру все сомнения и тревоги рассеялись. Я пробудилась свежей и отдохнувшей. Деятельной как никогда. Наскоро умывшись, заплела косу. Покормила и подоила Буренку. Еще раз смазала ее раны. К слову, последние почти затянулись. Видать, и подорожник в Волшебном лесу растет непростой.

После мы с То-Тошкой позавтракали плодами хлебного дерева и ягодами. Правда, всему остальному маленький дружок предпочитал свежее молоко. Лакомство, раньше ему неведомое. Если вчера я немного опасалась, что у волшебного существа случится несварение с непривычки, то сегодня эти сомнения рассеялись. Так что молока То-Тошка выпил литра два. Не меньше.

— А не прогуляться ли нам? — предложила я домовенку.

Тот согласился, но без особого желания.

Обрадовался лишь тогда, когда я предложила носить его по лесу на своем плече. Эта затея малышу пришлась по вкусу. Он восседал теперь с таким видом, точно король на троне. А когда видел своих родственников, хранителей деревьев, вообще вскидывал головенку, всем видом демонстрируя чрезвычайную важность. Мол, смотрите: я невесту самого Хранителя приручил. Катает меня вот по лесу. Важного такого, хоть и маленького. Ценит, значит, и уважает.

Я молчала до тех пор, пока озорник не показал другому малышу язык.

— Ссажу! — предупредила честно.

— Прости, Катя, — покаялся То-Тошка. — Не удержался. Ты меня как хочешь наказывай, только молока не лишай.

— Глупыш, — ласково погладила его по голове. — Наказывать тебя я не собираюсь. Разве что воспитать немного. Молока подавно не лишу. Разве я выпью одна столько, сколько наша Буренка дает?

Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры. Я ступала по тому теплому ковру, жмурясь от счастья. Бабочки порхали с цветка на цветок, неведомые пташки распевали песни. Богат и прекрасен оказался Волшебный лес. Грибов и ягод тут видимо невидимо. Есть и привычные мне, есть и совершенно новые, причудливые. Ядовитых и вредных, к слову, нет ни одного. То-Тошка меня в этом твердо заверил.