Ветка рябины на ветру.

Глава пятнадцатая.

Замелькали учебные дни для Лизы, понеслись по кругу, словно лошадки на городской карусели. Закрутили голову книги, конспекты, занятия в университете и многочасовые бдения в библиотеке. Оказалось, что многое надо было вспоминать, заполнять пробелы в знаниях, приспосабливаться к студенческой жизни. Давно уж была съедена картошка из того злополучного мешка, который ей свекровь насильно навязала, а в село вырваться не получалось. Душа болела, как там дети? Лиза звонила несколько раз в колхозную контору, но вразумительного ответа не получала. Настораживало ее, что юлить в разговорах стал Петр Спиридонович, норовил увести в сторону все ее расспросы, радостно уверял, что все у них в порядке, но Лиза давно научилась различать неуверенные интонации в голосе бывшего начальства.

С однокурсниками отношения у Лизы не складывались, наверное сказывалась разница в возрасте. Впрочем и не стремилась она с кем либо дружбу заводить. У молоденьких девчонок разговоры часто смещались в сторону обсуждения смазливых старшекурсников, а о холостом декане факультета Сухаревском Романе Назаровиче, том самом, что помог Лизе в самый первый день, они были готовы говорить даже на занятиях. В университете за Сухаревским закрепилась слава отчаянного серцееда, весельчака и балагура. Ему приписывали романы с молодыми лаборантками, симпатичными преподавателями и даже с женой одного из профессоров.

" Кобелина, как есть кобелина!" - презрительно думала Лиза, стоило ей столкнуться взглядом с молодым деканом, который преподавал на их курсе научный коммунизм. Но Сухаревский на ее холодный взгляд отвечал хищной улыбкой. На занятиях спрашивал Лизу очень часто, доставляло ему особенное удовольствие мучить неуверенно отвечающую на вопросы студентку. Расплывались в ехидной ухмылке тонкие губы, сияли бесовским весельем светлые глаза. С удовольствием впитывал он хихаканье и резкие шутки, которые отпускали в адрес Лизы ее так называемые товарищи по учебе. Обидно было ей терпеть насмешки. Слаба была Лиза не только в научном коммунизме, но и в остальных предметах тоже.

"А, вот и врете, меня насмешками не запугать! Костьми лягу, а буду лучше всех вас!" - упрямо думала Лиза, когда борясь со сном, под дружное похрапывание нежных дев, она одолевала очередной учебник. Память у Лизы была феноменальной, стоило один раз прочесть текст и он прочно "отпечатывался" у нее в голове. Уже через две недели Сухаревский растерянно кивал головой, слушая уверенный и неторопливый голос Лизы.

За своим внешним видом Лиза тоже тщательно следила. Умывалась ледяной водой по утрам, приговаривала старинный шепоток для гладкой, розовой кожи, для сияния глаз и белизны зубов. Полоскала волосы отварами трав по прабабкиному рецепту. От этого блестели они дорогим шелком, тонко пахли июльским разнотравьем, земляникой и антоновскими яблоками. Пусть не велик был ее гардероб, но вся одежда сидела на ней ладно. Тесно обхватывало тоненькую талию синее платье, на котором Лиза меняла воротнички. Воротник из плотного белого шелка сменялся пенными, старинными кружевами цвета облетевшей акации, а они в свою очередь уступали место вышитым синими нитками василькам на голубеньком фоне. Умела Лиза так пройти по университетским коридорам, словно не сельской учетчицей была совсем недавно, а царевной из соседского царства. Чувствовала она как смолкают разговоры за ее спиной, как студенты невольно поворачивают головы ей вслед.

Не только это стала замечать Лиза. Однажды уронила она чашку с чаем среди ночи, когда засиделась за учебниками, испугалась, что разбудит сейчас своих соседок по комнате звоном разлетевшихся осколков. Охнула и инстинктивно постаралась замедлить полет фаянсовой плошки. Оранжевая в белый горох чашка с щербиной, повисла в воздухе не долетев до пола совсем немного, закачалась, словно в раздумье, а затем плавно опустилась, даже не расплескав чай.

Лиза долго думала над этим явлением, провела несколько экспериментов, самым смелым из которых был сброс библиотечного фолианта из окна третьего этажа. Не долетел увесистый учебник до асфальта, завис покачиваясь, словно слушался ее мысленного приказа, а потом стал подниматься вверх. Сопротивлялся и тормозил, не хотел нарушать закон о всемирном тяготении, но шлепнулся прямо в протянутые руки Лизы. Страшно ей стало, заныло сердце, мысли суетливо забегали стараясь найти объяснения этому чуду. Вдруг вспомнилось ей раннее утро, хищно блестевшие металлом зубцы вил, алая кровь на сухом сене и на светлом подоле Дашкиного сарафана.

- Стоп! - пробормотала Лиза и облизнула вмиг ставшие сухими губы. - Кажется разбудила я в себе нечто древнее, дремавшее до поры и до времени, от прабабки Ольги ко мне перешедшее. Не знаю только к добру я это разбудила или к худу. Время сейчас такое, на костер не отправят, а поверить в такое откажутся...

Она присела на подоконник прижимая к себе теплый, пахнущий типографской краской первый том трудов В. И. Ленина. Сосредоточенно и отрешенно разглядывала похожую на одноногую цаплю трещину, портившую дубовые панели университетской библиотеки.

- Гуляева! Вы зачем учебниками из окна бросаетесь? - басовито-прокуренный голос прозвучал совсем рядом, заставляя Лизу испуганно подпрыгнуть.

Сухаревский Роман Назарович собственной персоной стоял рядом, по привычке насмешливо щурил светло-серый глаз, мял в руках благоухающий табаком белый цилиндрик папиросы.

Лиза вздохнула, крепче прижала к себе книгу.

- Привиделось вам наверное Роман Назарович, учебники я берегу, особенно библиотечные. Кому в голову придет подобное? Третий этаж все же, если упадет книга с такой высоты, так разлетится по листику, - голос Лизы был уставший, звучал надтреснувшим колоколом.

Сухаревский покосился на книгу, подошел к окну и свесившись постарался оглядеть серый и чистый асфальт внизу.

- Хм..., ну я же видел летела книга в темно-зеленом переплете, вот на эту сильно похожая, - он поджал губы и ткнул пальцем в увесистый том.

- Книги не летают Роман Назарович, привиделось вам. Но хорошо, что вы мне встретились. Уехать мне надо домой, я донорскую кровь сдала, теперь мне три дня на занятия можно не ходить. Вот справка, - Лиза открыла книгу и достала из нее листочек с синей печатью.