Ветка рябины на ветру.

Глава шестнадцатая.

Заляпанный осенней грязью рейсовый автобус, в народе именуемый "ботинком", рассекал своим синим, круглым носом утренний туман, и бодро двигался в сторону села. Грохотали канонадой жесткие деревянные панели, дребезжало незакрывающееся стекло в самом конце пустого, автобусного салона, влажный сквозняк заставлял Лизу дрожать от холода. Теплых вещей у нее было мало, уезжала из села теплой сентябрьской порой, а возвращаться домой пришлось почти на исходе октября.

Кутаясь в синюю шерстяную кофточку, она притопывала замерзшими ногами в промокших туфельках и мечтательно улыбалась. Скоро, совсем скоро она сможет обнять Варю и Сергуньку! Вот сейчас за этим поворотом будет небольшой ельник, дальше мостик через узенькую, уныло бегущую речушку, а потом и окраина села развернется серым полотном деревянных заборов, подозрительно глянет на Лизу стеклянным глазом пыльных окон в обрамлении резных наличников. Вон те, выкрашенные Лизой голубой и белой краской, смотрятся самыми веселыми и нарядными.

- Остановитесь пожалуйста, за этим поворотом, мне здесь удобней всего сойти! - попросила Лиза пожилого, похожего на хмурого моржа, водителя.

Сердитый дядька бросил на Лизу короткий, досадливый взгляд из-под насупленных, торчащих седым частоколом бровей и молча кивнул головой. Автобус визгливо взвыл, дернулся, заставляя Лизу крепко схватиться за поручни и крякнув остановился. Молчаливый водитель нагнулся, потянул за рычаг и деревянная дверь оббитая синим железом распахнулась впуская в салон промозглый, влажный ветер.

Лиза подхватила кошелку с гостинцами и торопливо спрыгнула с высокой подножки. Охнула, ощутив под ногами ледяную воду глубокой лужи.

- Вы совсем очумели! Видели, что в лужу пассажира высаживаете! - голос Лизы прозвучал сдавленно и глухо от того, что перехватило ей дыхание, стиснуло спазмом горло.

- Сама виновата девка! Сказала здесь тормози, я и затормозил! Катаются тут бестолку с утра раннего, сами не знают чего хотят! - запричитал неожиданно бабьим голосом, суровый "морж".

Он со злостью захлопнул дверь, и лихо рванул с места окатив Лизу грязной, холодной водой.

Она стояла посреди глубокой лужи не в силах промолвить и слова, смотрела вслед синему автобусу и чувствовала, как ее заполняет безудержная ярость.

- Да, что бы у тебя колесо отвалилось! - хрипло прокаркала вслед бодро удаляющемуся автобусу, мокрая и дрожащая женщина.

Лиза подумала, что терять ей уже нечего и решительно зашагала из лужи не выбирая особо куда ступать. Странный звук похожий на сильный удар, и оглушительный визг тормозов, заставили Лизу взглянуть на дорогу.

Синий автобус резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену, из-под замызганного грязью правого бока вдруг выскочило колесо и подпрыгивая покатилось в сторону речушки. Возле мостика колесо вильнуло, замерло, словно решая куда дальше держать свой путь и булькнуло прямо в буро-зеленоватые воды сонной реки. Следом за колесом бежал коренастый водитель и ругался отборным русским матом. Его визгливый, бабский голос смешался с лаем дворовых собак.

Лиза остановилась на минуту, а затем еще усердней зашагала в строну своего дома. Сейчас ей нужно было, как можно быстрее снять мокрую одежду и обувь, растопить печку, нагреть воды, переодеться и бежать к свекрови, где можно будет обнять детей. Как же она скучала в этом городе по своим птенчикам!

Холодная вода хлюпала в туфельках, мокрые чулки облепили ноги ледяным панцирем, но Лиза уже не чувствовала этого, когда смотрела, как из трубы ее дома струится серый, клочковатый дым. Борис? Он же вроде бы должен в этот воскресный, выходной день, у своей Дарьи под бочком нежиться. Разругались голубки... Или... Вот это страшное "или", пронзило ее отчетливой догадкой, впилось в мозг острым осколком стекла. Последние метры бежала Лиза, словно за ней гналась стая бешеных собак. Но то, что увидела женщина, с силой рванув на себя входную дверь, было еще страшней, чем она могла себе предположить.

В горнице за круглым столом чинно сидело за завтраком семейство. Борис в белой майке, которая обтягивала загорелый, мускулистый торс, важно прихлебывал чай из большой кружки, рядом сидела сияя рыжей гривой волос раскрасневшаяся Дашка, Варя уныло примостилась на другом краю стола. Сергуньки за столом не было. Лиза торопливо обшарила взглядом комнату и увидела маленькую фигурку сынишки в углу возле комода. Сергунька стоял ссутулив плечики, словно маленький старичок, вихрастая головенка понуро опустилась.

На стук входной двери все сидевшие за столом дружно повернули головы. Варюша охнула и пролила чай на скатерть, тут же затравленно бросила короткий, как молния взгляд на побледневшую Дарью. Борис подавился горячим сырником и рамазывая сметану по щеке зашелся надсадным кашлем. Сергунька сорвался было из угла навстречу Лизе, но покосился на рыжую Дашку и застыл на месте сверкая синью огромных, испуганных глаз.

- Так... Завтракаете значит? - прошипела Лиза протяжно и страшно.

Несмотря на то, что сейчас выглядела женщина, словно мокрая курица, смеха она не вызывала. Глаза метали молнии и это было не оборотом речи. Неуловимо серибристые всполохи прошлись по горнице, вздыбили рыжие волосы на голове у Дарьи, затянулись тугой петлей на мускулистой шее Бориса, заставляя его сипло хрипеть от нехватки воздуха.

- Сергунька, сынок иди сюда! - ласково обратилась она к застывшему в боязливой нерешительности мальчику.

Он вздрогнул и уже не олядываясь на Дарью, бросился в распахнутые объятия Лизы. Варя тоже сорвалась со своего места и стремительным прыжком преодолела расстояние от стола к двери.

- Мамочка! - радостный голосок дочери слился с тонким, пронзительным голосом Сергуньки.

Они обнимали Лизу, прижимались к мокрому подолу платья, плакали и смеялись.

Лиза дрожащей рукой гладила теплые, сладкие макушки своих детей и думала о том, что никогда она больше не бросит их.

- Варюша возьми в кошелке гостинцы, идите с Сергунькой в свою спаленку, мне поговорить с оккупантами надо, - Лиза говорила ласково, но слышалась в ее голосе предгрозовая буря.