Ветка рябины на ветру.

Глава семнадцатая.

Белый, косматый пар вился причудливыми кольцами, поднимался вверх от зеленого, эмалированного тазика. Лиза блаженно сощурилась, плеснув в него очередную кружку горячей воды. Она сидела на низенькой скамеечке, парила ноги с горчицей. На сердце царила сладостная пустота. Собрав всю свою волю в кулак, она приказала себе не думать о муже и рыжей Дарье. У нее еще будет время собрать их вещи и выставить за порог под мелкий, холодный дождик. Сейчас она просто будет сидеть, чувствуя, как проходит внутренняя, ледяная дрожь, как умиротворение разливается по телу теплым маслом. Лучше она будет смотреть на своих детей, впитывая в себя каждый их жест, каждое забавное слово. Варюша важно назвалась самой главной маминой помощницей, упросила Лизу позволить ей самой собрать осколки разбитой вазы и подмести полы в горнице. Столько серьезной уверенности было в ее синих глазах, что Лиза согласилась.

Дочка все делала основательно, неторопливо. Варя быстро поняла, что умерить пылкий энтузиазм Сергуньки, можно только одним способом - торжественно назначить младшего брата своим наиглавнейшим помощником. Гордый Сергунька после такого назначения сразу стал важным и медлительным, он старался во всем подражать своей сестре.

Старая ваза павшая жертвой Лизиной ярости, таковой не являлась. Скорее это был глиняный кувшин, но не такой, в каком деревенские бабы ставили в печь молоко, чтобы истомилось оно в жарком, печном чреве до темно-кремового цвета, покрылось глянцево блестящей, коричневой корочкой. Нет, этот кувшин хоть и сделан был в гончарной мастерской, но поражал изяществом формы, клиновидным узором, который хотелось прочесть, яркой зеленовато-синей глазурью.

Лиза помнила этот кувшин с самого раннего детства, однажды насобирав букет полевых цветов, она налила в него воды, но была застигнута прабакой Ольгой. Старая женщина очень рассердилась тогда. Смотрела на Лизу строго и велела, никогда воды в кувшин не наливать. Лизавета усвоила тот урок, с той поры украшали кувшин только бумажные, ядовито-красные розы.

Варя бережно поднимала с пола зеленовато-синие черепки, аккуратно опускала их старое ведро. Сергунька уже приготовился и держал веник наизготове, словно это был не веник, а самое настоящее ружье.

Лиза грустно улыбалась. Вот и все... Не осталось у нее ничего от прабабушки Ольги. Ну, кроме опасных умений, с которыми она управляться не может.

- Мама, посмотри! Здесь кажется что-то есть! - голосок дочери звучал пытливым интересом, палец старался что-то подковырнуть из круглого основания кувшина, которое ощерилось неровно торчащими осколками.

- Осторожно Варенька, ручки береги! - крикнула ей встревоженная Лиза, чувствуя, как лихорадочный, предвкушающий озноб вдруг обрушился на нее нетерпеливой волной.

Неизвестно почему, но ждала она нечто подобное. Ну, не могла же прабабка Ольга оставить ее наедине разбираться с загадочными, непонятными умениями!

Варя уже шагала к ней, держа на вытянутых руках увесистое, круглое донышко. Сергунька вытянув от любопытства шею, бросил веник и цеплялся за подол сестренкиного платья, стараясь рассмотреть, что именно нашла Варюша.

Лиза подхватила увесистое, гладкое на ощупь глиняное полушарие, опустила его на колени старась понять чем именно было оно заполненно. Ковырнула ногтем мягкое, серо-желтое вещество. В горнице слабо, едва слышно запахло медом, летними травами.

Воск! Догадка пронзила Лизу острой стрелой. Не так просто он оказался на дне кувшина, значит спрятала в нем прабабка Ольга что-то запретное, а возможно и ценное. Взгляд Лизы чертил горницу в поисках подходящего инструмента, а затем зацепился за мозаичную зелень эмалированного тазика. Ну, конечно же! Горячая вода ей в помощь!

Оставляя на крашенном полу мокрые следы, притопывая от нетерпения красными, исходящими паром узкими ступнями ног, Лиза бережно опустила треснувший черепок в горячую воду. Сердце колотилось в ритме безумного галопа, губы вдруг стали сухими, сейчас она чувствовала себя рыбаком подцепившим на крючок крупную рыбину. Рядом сосредоточенно сопел Сергунька, сообразительная Варюша метнулась к столу и принесла ложку, вопросительно взлянула на мать.

Лиза замешкалась, в памяти возникли все слышанные ее байки про проклятые клады, про нечистое наследие ведьмы. Была ли прабабка Ольга ведьмой? Если была, то, кто тогда Лиза? Может быть лучше выплеснуть воду из тазика вместе с остатками кувшина в выгребную яму и забыть о странной находке?

- Дети, вы сейчас пойдете в свою спаленку и посидите там тихонечко несколько минут, - голос Лизы был старательно спокойным, губы пытались ласково улыбаться.

Но если Сергуньку можно было обмануть притворным спокойствием, то Варюша насторожилась. Положила ложку прямо на пол рядом с зеленым тазиком.

- Мама, мы с Сергунькой конечно в спаленке посидим, но ты не волнуйся. Это же твой кувшин, не чужой, а значит опасности в нем нет. Кстати, а кто такая прабабка Ольга? Она, что правда ведьмой была? - голосок дочери звучал так буднично, что и сама Лиза начала успокаиваться.

- Ты, о прабабушке Ольге откуда знаешь? - прищурилась Лиза.

Дочка фыркнула, осуждающе покачала черноволосой головой, перекинула гладкую косу на спину.

- Мама, ты сама сейчас о ней вслух говорила. Ладно пойдем мы с Сергунькой, я ему сказки пока почитаю.

Девочка взяла упирающегося брата за руку и потащила в сторону спаленки. Когда за детьми сомкнулись цветные занавески, Лиза несмело взяла ложку, постучала по круглому боку разбитого кувшина. Зигзагообразная трещина глухо заворчала, оскалилась в широкой улыбке разделяюшей глиняное полукружье на две половины. Подтаявший, солидный кусок воска выскользнул в воду, оставляя на ее остывающей поверхности желтовато-серые островки.