Ветка рябины на ветру.

Продолжение семнадцатой главы.

Объемистый кусок воска таял неохотно, снулой рыбиной выскальзывал из-под осторожных, несмелых прикосновений алюминевой ложки.

- Нет, дружочек, так дело не пойдет! Этак я с тобой до вечера возиться буду! - тихонько шептала Лиза, и пыталась прижать упрямый восковый слиток к мозаичному дну серо-зеленого тазика.

Догадка о том, как лучше сейчас поступить пришла не сразу. Нетерпеливый азарт затуманивал мозг, напрочь отключал логическое мышление.

- Мама, воск от очень высокой температуры тает, как снег. Мы недавно опыт в школе проводили! - звонкий голосок Вари неожиданно зазвучал из-за ситцевой занавески, слышались в нем поучительные, снисходительные нотки.

- Ты, Варвара не прислушивайся! Лучше в книжку со сказками смотри! - тихо улыбаясь, притворно-строго ответила дочери Лиза.

- Так у нас в доме и прислушиваться не особо надо! Мне по ночам стоны и крики Дашкины спать мешали. Мама, она, что сильно больная? Зачем тогда она нашему папке нужна? - пестрая шторка заколыхалась, сдвинулась в сторону и синий глаз в обрамлении черных ресниц засверлил Лизу строгим любопытством.

Тазик чуть было не вырвался из ее рук раньше времени, но Лиза смогла удержать металлические, выгнутые "губы" и с силой шваркнула таз на середину горячей печки.

На минуту женщина забыла о куске воска, и о тайне которую он хранил. Жгучая ревность вдруг ярко-красной пеленой закрыла взор, выжала из глаз злые, колючие слезы. Вот значит как! В постель супружескую стерву рыжую приволок, детей не стеснялся! Вот чего тебе Боренька не хватало. Криков и страсти животной. Она то все молча всегда делала, лишний всхлип в себе глушила, знала, что дети за стенкой спят!

Лиза не заметила, как тазик стал приплясывать на печке. Кусок воска вдруг завертелся волчком, что-то со звонким скрежитом заелозило по широкому дну старой посудины. Раствор горчицы окутывал воду темно-желтым покрывалом, не давал Лизе разглядеть предметы которые десятилетиями хранились в кувшине, а теперь лежали на дне таза.

Нетерпение Лизы было так велико, что она почти сунула руку в кипяток, но отдернула ее поняв, что таким образом "улов" ей не достать. Тогда она схватила горячие края и еле удерживая их хотела поставить тазик на старый кусок железа, который лежал возле печки.

- Лиза, ты давно приехала? - голос секрови раздался за спиной так неожиданно, что женщина не удержала круглую, широкую посудину и она грохнусь расплескивая воду прямо на пол.

Глаза зацепились за золотой блеск, за конвертик из вощенной бумаги, но разглядывать находку времени не было. Ругаясь про себя крепкими словами, Лиза сгребла все в кучу, спрятала в старую, кухонную тряпицу. Разогнулась медленно, оборачиваться ей не хотелось. Боялась, что не сможет она удержать сейчас в себе глухую ярость. Выплеснет ее, как горячую воду из тазика на явившуюся так не вовремя свекровь.

- Лиза, ты оглохла? С приездом говорю, тебя!

Женщина прикусила губу, повернулась, обдавая свекровь холодным взглядом сине-зеленых глаз.

- Здравствуйте Раиса Макаровна! Дайте-ка угадаю, кто это вас о моем приезде известил. Дашка жаловаться прибегала или сыночек ваш через все село в шерстяных носках примчался? А может быть они вдвоем, за ручки дружно взявшись к вам гости заявились? С каких пор, моя дорогая свекровушка вы Дашку невесткой считать стали? Моих детей этой су-чке рыжей доверили? - голос Лизы срывался, то шипел по змеиному, то звенел чистой медью.

Раиса Макаровна поджала губы, воинственно уперла руки в крутые бока. Тонкие ноздри остренького носа, раздувались в предвкушении назревающего скандала.

- Я не к Дашке их отправляла, а к отцу родному! У Бориса на детей столько же прав, сколько и у тебя! Ты вот, меня все годы Раисой Макаровной зовешь, а Дашка, хоть и стерва конечно, но меня мамой называть стала! - голос женщины вдруг сорвался на пронзительный визг, она топнула ногой обутой в черный резиновый сапог, разбрасывая вокруг прилипшую грязь.

Лиза посмотрела на Раису Макаровну с горькой укоризной. Усмехнулась дрожащими, побелевшими от гнева губами.

- Я вам доверяла, как родной матери... Что толку от слов? Неужели вы не чувствовали мое к вам отношение? Вы же обманули меня Раиса Макаровна, в город спровадили, что бы вашему сыночку было спокойней жизнь с Дашкой налаживать. Я не против, пусть налаживает! Но не в моем доме, и не издеваясь над моими детьми! Они Сергуньку в угол поставили, удивляюсь, как еще гороха туда не насыпали! - устало и тихо сказала Лиза, крепко прижимая к себе сверток завернутый в кухонную тряпку.

Свекровь затопталась на месте, всхлипнула теряя весь свой воинственный настрой.

- Ну, прости меня Лиза! Я ведь, как лучше хотела... Думала ты в городе устроишься... Дашка родить не сможет, а у Бори уже есть готовые детки, - торопливо запричитала свекровь, но смолкла поймав насмешливый, холодный взгляд невестки.

- Да, прощаю я вас Раиса Макаровна, главное чтобы вы себя простить смогли за слезы Сергунькины и Варины. А так живите спокойно, на развод в городе документы подам, детей конечно кобелю не оставлю, и вам больше не доверю. А сейчас не пошли бы вы вон, из моего дома? - последние слова Лиза почти прошептала, не верилось ей, что многолетняя привязанность и доверие к свекрови, оборвутся вот таким образом.

- Ты Лиза не торопись, конечно виновата я, но...

Раиса Макаровна побледнела, потерла левую грудь под зеленым дождевиком. Махнула рукой медленно отступая к двери. Сквозняк ледяным языком лизнул босые ноги Лизы, и выпорхнул за двери, которые с тихим скрипом закрылись за свекровью.

Лиза стояла неподвижно, в голове не было мыслей, только горькое сожаление колючим комом застряло где-то в горле.

Глухой стук вывел ее из оцепенения, это упала на пол тряпица, развернулась и покатились из нее блестящие штучки. Лиза порывисто протянула руку, коснулась холодного, пронзительно зеленого камня в тусклом, благородном сиянии старого золота. Подняла приблизив к глазам. Это была сережка, несомненно старинная, массивная с крупным камнем и россыпью белых, радостно мерцающих камешков по боковым поверхностям. Пары к ней Лиза не нашла. Внимательно оглядела пол, даже запустила руку в остывшую воду на дне тазика. Но извлекла лишь золотые кругляши царских монет. Пересчитала их. С подобранными с пола их оказалось ровно двадцать штук. Она потрясла тряпку проверяя, что еще она не увидела. На стол с глухим шелестом упал конверт из вощенной бумаги.