Ветка рябины на ветру.

Глава двадцатая.

Прошло два с половиной месяца с тех пор, как Лиза с детьми переступила порог профессорской квартиры. Хозяин Сергей Александрович Котов, по ее мнению был человеком загадочным. Ходил неслышно, словно настоящий большой кот, дома бывал редко, три раза в неделю он не ночевал дома, а в остальные дни приходил с работы очень поздно. Они жили в одной квартире, но словно существовали в параллельных мирах. Лизе было досадно, что она потратила изрядное количество времени на борьбу с пылью и грязью в квартире, а мужчина казалось и не заметил ничего. В еде он действительно был неприхотлив. Супы, каши, котлеты приготовленные Лизой исчезали из холодильника очень быстро, и она сделала вывод, что аппетит у Сергея Александровича отменный. Вот и все, что она могла сказать о хозяине квартиры. Впрочем он не сильно занимал ее мысли, но все же отмечала она некоторые странности - в его присутствии Лиза чувствовала себя как-то неловко, скованно, словно превращалась в испуганную девчонку. Скрывая свою неловкость, она старалась быть отстраненно-строгой и подчеркнуто услужливой. Но всякий раз, когда Сергей Александрович входил утром на кухню, чисто выбритый и пахнущий одеколоном, насвистывающий незнакомый, веселенький мотивчик, она испытывала глубокое волнениие. Заваривала крепкий чай в пузатом, фарфоровом чайнике, плюхала ярко-желтые яйца на недовольно шипящий, сочившийся расплавленным жиром бело-розовый бекон, резала мягкий ноздреватый хлеб. И поспешно уходила в "свою" комнату.

В комнате большой и светлой, она присоединялась к завтракающим детям. Они облюбовали большой стол с массивными ногами-колоннами, стоящий возле окна. Из этого окна был виден шумный проспект по которому в утренней гонке уже неслись машины. Серый поток людей спешил по своим делам, перебирал ногами, словно гиганская, озабоченная сороконожка. Регулировщик на перекрестке забавно размахивал полосатой палкой и неслышно дул в свой свисток. Сергуньку завораживало это зрелище, он еще не привык к такому ритму, и наблюдал за происходящим за окном с огромным интересом. Варя строго, совсем по взрослому отчитывала его.Торопила, сердито хмурила тонкие, черные бровки, помогала найти вечно теряющийся шарф или поправляла косо застегнутую рубашку. Одевшись дети терпеливо ждали Лизу в просторной прихожей, а она собиралась быстро, словно солдат по тревоге. Платье, пальто, контрольный взмах расческой по растрепавшимся пушистым завиткам волос.

В детском саду Сергуньку уже все знали. Это было неудивительно. Озорной, деятельный характер выделял его из общей массы. Добродушная и молодая, похожая на краснощекую матрешку няня Анюта, завидев Сергуньку улыбалась пухлыми губами и говорила нараспев: - А, вот и Сереженька Гуляев к нам пожаловали! Пойдем милый, я тебя в группу провожу!

Сергунька доверчиво протягивал розовую ладошку и что-то рассказывая ей, уходил, даже не оглянувшись на мать.

Лиза смотрела ему вслед, облегченно вздыхала, поворачивалась к Варюше.

Дочка глядела на нее понимающим взглядом, и рассудительно, строго говорила: - Ты, мама, не волнуйся за меня. Школа за углом, я и сама дойду. Поторопись, тебе тоже на занятия опаздывать нельзя!

Лизе хотелось обнять ее, и поцеловать в макушку, но Варюша этого не любила. Дергала плечами и оглядывалась по сторонам, словно боялась насмешек спешащих на уроки школьников.

Занятия в университете пролетали быстро. Теперь, когда Лиза "подлатала" свои знания, ей не стоило большого труда разбираться в сложных терминах, отвечать на каверзные вопросы Сухаревского Романа Назаровича, и даже иногда ставить его в тупик, вовлекая в очередной философский спор.

После занятий Лиза неслась в магазин, покупала свежие продукты, нагруженная тяжелыми авоськами, забирала из детского сада Сергуньку, дочка из школы добиралась самостоятельно.

В таком круговороте промчалась осень, отплакала холодными, серыми дождями. Обнаженная и безнадежно грустная, она оделась в белую шубу и превратилась в сварливую старуху-зиму.

Лиза бегала на занятия в стареньком, потертом пальтишке и сером пуховом платке. Ей было совершенно некогда выбраться в большой, недавно построенный универмаг. Погруженная в чужой быт, учебу и заботу о детях, она перестала обращать внимание на свой внешний вид. Главное, что дети рядом, одеты добротно и тепло, сыты и здоровы. Но однажды она столкнулась с Сергеем Александровичем возле парадного подъезда. Он посмотрел на нее пристально, прошелся взгядом по коротким рукавам старенького пальтишка, по облезлому воротнику из серого кролика, и задумчиво почесал рукой в светло-коричневой, замшевой перчатке кривой, как у боксера нос. Квадратный, выбритый до глянца подбородок недовольно дернулся выпутываясь из теплого кашемира дорогого, клетчатого шарфа.

- Елизавета Романовна, я плачу вам слишком мало? - облако белого пара вырвалось из четко очерченных, немного обветренних губ, укоризненно закачалось и медленно расстаяло, пока мужчина ожидал ответ.

Лиза смотрела на него изумленно, задумчиво крутила круглую, холодную пуговицу на своем сереньком пальтишке, и чувствовала, как злость начала бороться с трусливой, привычной неловкостью. Пуговица скользнула круглой льдышкой в замерзших пальцах и покатилась по утоптанному снегу прямо под ноги мужчине.

- Черт! - они произнесли это слово почти одновременно и так-же одновременно нагнулись что бы подобрать резвую беглянку.

От удара головой у Лизы перехватило дыхание, а у Сергея Александровича отлетела в сугроб каракулевая, светло-серая шапка, запотевшие очки закачались маятником, повиснув одной дужкой на малиновом, слегка оттопыренном ухе.

Лизе стало весело, неловкость испарилась, злость присоеденилась к веселью.

- Уважаемый Сергей Александрович, если вы решили повысить мне оплату, то я наверное не откажусь. Но если вы намекали, что у меня слишком затрапезный по вашим меркам вид, так смею напомнить - я домработница, а не ваша жена! Поэтому, что хочу, то и ношу! - Лиза затаила усмешку, пожала плечами и без страха взглянула в светло-коричневые, вспыхивающие желтой искрой глаза.