Ветка рябины на ветру.

Продолжение двадцать второй главы.

- Друзья, я хочу представить вам свою невесту и ее брата. Знаю,что многие из вас являются большими любителями театра, а значит они сразу узнали несравненную Нинель Аркадову! - голос Сергея Александровича Котова звучал торжественно, громко и раскатисто, словно мужчина был опытным конферансье, он улыбался хозяйской, расслабленной улыбкой.

В большой гостиной на несколько секунд стало так тихо, что казалось воздух вдруг застыл, превратившись в прозрачный лед. Веселое, хмельное оживление царившее за столом замерло, все взгляды были устремлены на белокурую красавицу. Нинель Аркадова щурила лучистые, льдисто-серые глаза и растягивала в улыбке больше похожей на хищный оскал ярко-красные губы.

- Сергей Александрович, друг мой, вот можешь ты сюрпризы преподносить! Наверное специально к Новому году приберег такую потрясающую и радостную новость! - восхищенный мужской голос зарокотал басовито и гулко, разбил застывшую тишину, заставил гостей заговорить громко и разом.

Лиза в это время ставила на стол чистые тарелки для вновь прибывших гостей и чувствовала, как сердце стучало глухо и часто, а в горле застрял колючий комок, он неприятно трепыхался и мешал дышать. Она прикусила губу, досадливо поморщилась стараясь, как можно скорее покинуть гостиную. На выходе оглянулась ощутив на спине и шее чей-то сверлящий взгляд.

Сухаревский Роман Назарович смотрел на Лизу пристально, на его тонких губах дрожала чуть заметная, презрительная усмешка.

Лиза выдохнула только тогда, когда скрылась за дверями кухни. Вечер длился нескончаемо долго, подвыпившие гости превратились в болтливых, надоедливых собеседников, говорили громко, смеялись безудержно. Женщины - тоненько и визгливо, мужчины - басовито и заливисто. У Лизы разболелась голова, гудели ноги, сонно слипались глаза.

Она испытала настоящее облегчение, когда последний гость решил покинуть квартиру. Высокий толстяк принял у нее свое пальто, подмигнул когда пытался замотать на могучей шее клетчатый шарф. Его мясистый, сизый нос дернулся и поехал вниз от пьяной улыбки.

- Сергей Александрович, когда же свадьба? Надеюсь я буду в списке гостей? Нинель Ричардовна, я так рад нашему знакомству! Так рад! Ведь я на всех ваших спектаклях бывал. Вы - украшение нашего театра! Вы - богиня неземной, дивной красоты! - мужчина говорил горячо и по пьяному невнятно, в конце своей речи он громко икнул и смущенно ретировался в сторону выхода.

С лица блондинки медленно сползла радушная и застенчивая улыбка. Кроткий ангел исчез, сложил за спиной белоснежные крылья, небрежно смахнул сияющий нимб добродетели с золотистых кудрей. Светлые, распутные глаза молодой женщины сверкнули хищной радостью. Нинель подошла к большому зеркалу, поставила бокал с вином на подзеркальный столик.

- Сереженька, я думала, что эта пытка продлится вечно! Твои друзья на удивление скучные люди! - шипела она, разглядывая в зеркале свой изящный профиль.

Котов смотрел на свою невесту влюбленными, незрячими от счастья глазами.

- Нина, я понимаю все верно? Ты сегодня останешься у меня ночевать?

- Сереженька, сколько тебе раз повторять? Не называй меня Ниной! Плебейское имя! - капризно и раздраженно протянула блондинка обвивая шею мужчины своими обнаженными, белыми и гладкими, словно мрамор руками.

В прихожей послышались влажные звуки поцелуев. Лиза отпрянула от дверей, неожиданно для себя залилась горячей краской, словно подросток ненароком подсмотревший любовную сцену. Она промчалась в сторону кухни, отчаянно злясь на саму себя за такую реакцию.

На кухне ее ждала гора грязной посуды, пока Лиза яростно расправлялась с ней, злость исчезла. На смену ей пришло равнодушное спокойствие и усталость. Вспомнился ей кулон с крупным синим камнем на точеной шейке Нинель. Зудящее любопытство подгоняло Лизу быстрей закончить всю эту возню с посудой и поскорей попасть в свою комнату.

Стараясь ступать неслышно она прошла длинным коридором, остановилась на мгновение возле закрытой двери хозяйской спальни, прислушалась, а затем проказливо усмехнулась. За плотно закрытыми белыми дверями вдруг раздался грохот, за ним следом женский визг. Лиза точно знала, что он означал. Это внезапно сорвался ночник висевший на стене и обрушился прямо на прикроватную тумбочку.

В свою комнату Лиза впорхнула довольно хихикая. Замерла у порога вслушиваясь в сонное дыхание детей. Варя спала на узкой кровати, вздыхала во сне, словно маленькая старушка. Сергунька ногами сбил на пол одеяло со своего диванчика и теперь скрючился от холода, обнимая себя руками за смуглые, худенькие плечи.

Лиза подняла одеяло, укрыла сынишку, ласково погладила его упрямые вихры. Сергунька улыбнулся во сне, растянулся под теплым одеялом во весь рост и что-то пробормотал.

Полюбовавшись несколько минут спящим, таким невинным и милым сыном, Лиза опустилась на колени, достала из-под дивана свой старенький чемодан. В кармашке на боковой стенке нащупала маленький бумажный сверток.

Сережка была крупной и тяжелой, она лежала на ладони таинственно мерцая темно-синими гранями холодного камня. Мелкие бриллианты вспыхивали звездочками, казалось они подмигивают Лизе, улыбаются и перешоптываются.

- Кто же ты такая, Нинель Ричардовна Аркадова? Вдруг ты тоже из рода Серебрянских, вдруг ты тоже обрела в наследство не только эту сережку, но и некоторые таланты? - шептала Лиза пристально разглядывая мерцание синего камня.

Ответ на этот вопрос мог дать только дневник прабабки Ольги. Лиза даже достала из чемодана пухлую и тяжелую тетрадь пахнущую ладаном и сыростью. Пролистала плотные страницы, но поняла, что сегодня не сможет она прочесть ни одной строчки. Усталость придавила плечи, мягкой кошачьей лапой закрыла сонные глаза.

- Завтра, все завтра, - зевнула Лиза и положила свои сокровища обратно в чемодан.

Из тетради выпало старое фото, с глухим стуком упало на пахнущий воском паркет. Ленивым, расслабленным движением Лиза подобрала его, зевая посмотрела на неясные, расплывчатые в полутьме силуэты. Затем подошла к окну. Луна светила, будто мощный фонарь, нагло щурилась с темного бархата зимнего неба. Силуэты на старинной фотографии стали более четкими.