Ветка рябины на ветру.

Продолжение двадцать третьей главы.

Свет от настольной лампы мягко лился маслянисто-медовым потоком, обволакивал комнату, уютно сглаживал углы мебели, робко и сонно пробивался через шелк пестрого, праздничного платка. Лиза потянулась, с удовольствием расправила спину, покрутила шеей наслаждаясь легкой болью и шелестящим похрустыванием позвонков. Взгляд упал на часы висевшие на широком простенке между двумя окнами, ее брови взлетели вверх. Ого! Половина второго ночи! Это, что получается? Она просидела погруженная в давно минувшие события почти пять часов?

- Да за это время можно было в соседнюю область уехать! - она сказала это незлобливо, с мягкой иронией, отхлебнула из чашки давно остывший, отвратительно холодный и уже неприятный на вкус чай с лимоном.

Горечь раскисшей лимонной корки заставила ее скривиться, прогнала прочь подкрадывающийся сон. Лиза задумчиво посмотрела на старую, пухлую тетрадь. Долгая жизнь прабабки Ольги была увлекательнее любого романа. Ей конечно многое пришлось пережить... Похоронила троих мужей, четверых детей, но все же долгие годы ее жизни были благополучными, наполненными изысканностью, путешествиями, достатком. Революцию она встретила когда была уже совсем старухой, ей было восемьдесят лет... А в восемьдесят лет графиня Ольга Серебрянская была вполне состоявшейся ведьмой. Это помогло ей не утонуть, выплыть в бушующем океане первой мировой войны и последующих революционных потрясениях. Она сберегла единственного внука и его семью, после всех злоключений осела в богатом, далеком от столицы селе. Нет, Ольга Романовна не являлась той классической ведьмой, что описывают в детских сказках. С вампирами дружбу не водила, оборотней сторонилась, простым людям помогала... Старалась дар свой скрывать проживая вдали от так называемой цевилизации, так как из опыта знала - чем глубже норка, тем целее мышка.

Лиза здумчиво усмехнулась, вспоминая наказ прабабки Ольги - без необходимости не высовываться, дар на показ не выставлять, с другими людьми и нелюдями из таинственного сообщества " Другая сторона мира" по возможности в отношения не вступать.

Оборотни и вампиры, колдуны и ведьмы... Они, что существуют на самом деле? Вот живут себе в советской стране, ходят на службу в какую нибудь неприметную, захудалую конторку, работают на заводе... Нет, конечно нет! Маловероятно, что эта публика на заводах и фабриках трудится. Скорее всего они заведуют магазинамим или больницами например...

- Или в театре главные роли играют, - пробормотала негромко Лиза, разглядывая хмурую девочку Нину Арапову на старой фотографии.

Ведь если Лиза правнучка Ольги Серебрянской, то Нинель непременно родственницей этой угрюмо-мрачной Нине приходится. Во первых - серьга в кармашке Лизиного, старого чемодана и кулон на женской белой шейке явно когда-то в дуэте выступали. Одинаковые синие камни, что оказывается сапфирами зовутся, одинаковая форма и цвет золота, один мастер их делал. Прабабка Ольга пишет, что сделал их знаменитый столичный ювелир на заказ, а заказ тот от жениха молоденькой и счастливой Ольги был. Семнадцатилетняя и влюбленная девушка замуж собралась, да не вышла... Кузина Нина дорогу перешла, с женихом сбежала, на прощание отблагодарила семейство ее принявшее - украла все драгоценности теткины и сестрицы своей, только одну сережку и оставила. Возможно второпях выронила, а возможно специально " забыла". Мол знай мою доброту любезная Ольга, любуйся единственной вещью, что от возлюбленного твоего осталась.

Во вторых - они очень похожи. Блондинка, обворожительная красавица Нинель и хмурая девочка Нина. Тот же продолговатый разрез прозрачных, холодных глаз, те же узковатые, презрительно сжатые губы. Цвет волос разный? Так сейчас блондинкой стать не трудно, пергидроль чудеса творит.

Лиза приблизила фотографию к глазам, провела пальцем по насупленному личику девочки, пытаясь понять, что чувствовала она в тот далекий, солнечный день, когда сидела среди своих родственников позируя приглашенному фотографу. Почему не улыбалась, а сжала губы, словно от боли? Возможно у нее действительно болела нога с ужасающим ожогом на голени и стопе? Прабабка Ольга упоминала об этих оставшихся ожоговых рубцах в своем дневнике. Шрамы были настолько глубокими, что Нина даже слегка прихрамывала на правую ногу.

Лизе на мгновение стало жалко бедную сиротку, но тут же она отогнала от себя подобные мысли. Нина Арапова была не забитой сиротинушкой, а маленьким монстром. Она так и не подружилась с веселой и доброй кузиной Ольгой. Была необщительной, злобной и мстительной. Несколько раз пыталась устроить пожар в доме своей тетушки, а потом случился большой скандал, когда " бедная сиротка" решила соблазнить дядюшку. Отец Ольги божился и клялся всеми святыми, что в его кабинет нагая Нина пришла сама, а он был мертвецки пьян, спал так крепко, что хоть из пушек пали, хоть конем гарцуй, ему все равно. Скандал замяли, семнадцатилетнюю Нину решили выдать замуж за молодого, скромного священика, но ей больше пришелся по душе жених кузины, она его и увела. Больше в своем дневнике прабабка Ольга свою двоюродную сестру не упоминала.

На кровати завозился Сергунька, сел сонно качаясь.

- Мама, пить! - не открывая глаз попросил сын.

Лиза захлопнула тетрадь, налила воды в стакан из графина. Но Сергунька пробормотал что-то неразборчиво и опять опустился на мягкую подушку.

- Пора и мне спать! - шепнула Лиза запихивая тетрадь на самое дно чемодана, она щелкнула тугим тумблером настольной лампы и комната погрузилась в размытую, серую тьму.