Ветка шиповника. Штампованый дамский роман.

****

Милый мой братик!

Долго не решалась взяться за перо, но ты должен знать все. У нас больше нет дяди. Он погиб три дня назад, не дожив неделю до роковых сорока пяти лет.

До сих пор мы точно не знаем, что произошло и кто его убил. У меня есть подозрения, но они настолько чудовищны, что я могу доверить их только тебе, и то не сейчас.

Кэтрин отложила перо в сторону и невидящим взглядом уставилась в стену. Перед мысленным взором вновь пронеслись события того дня. Вот она выходит из госпиталя и встречает у ворот Чарли. Мальчик бросается к ней, спеша поделиться последними новостями:

- Мисс Кэт, тут столько всего было…

- Ну, рассказывай. О том, как ты спас Нэнси, я знаю.

- Всего, небось, не знаете. Я ведь уже неделю слежу за тем джентльменом, про которого вы говорили. Ну, свел там знакомство кой с кем. Порасспрашивал, последил маленько…

- И что? – Кэт с нетерпением смотрела на мальчика. - Что о нем говорят слуги?

- Да разное говорят, мисс… - замялся мальчик. – Вот его грум говорит, что он слово лошадиное знает, может любую, самую норовистую лошадь укротить. И конюхи им предовольны, мол не гнушается сам коня оседлать, при случае и совет дельный даст, коли лошадь захворает. А камердинер ихний, тот не шибко доволен. Нет, я сам с такой важной особой не говорил, а вот ихний поваренок рассказывал, что камердинер жаловался, что хозяин, мол, странный, замашки у него странные – одежду себе выбирает хорошую, а носит иногда какое-то рванье иноземное. И одевается всегда сам. При старом-то господине камердинер его и одевал, и помогал раздеться, а этот все сам делает.

- Но это же естественно. Старый герцог Соммерси был очень немолодым и больным человеком, а лорд Ричард молод и родился в демократичной стране. А что говорят девушки-горничные?

- Ну, что вкусы у него странные, он не любит пудинг, а обожает пироги.

- Это еще не преступление, Чарли.

- Ага, так вот, о преступлениях. Со смертью старика там тоже не чисто. Комната-то заперта была, а окно - нет. В то окно при умении всяк бы влез, я бы сумел, а взрослый нестарый мужик тем более.

- Вот как! Это все, что ты разузнал?

- Почти все. Только, тут, сегодня утром я проследил за джентльменом, так он вошел в один дом, точнее, в гостиницу, а потом туда полиция приехала. Там одного пожилого джентльмена убили!

Сердце ёкнуло и провалилось куда-то в пустоту, а лицо онемело.

- Ты не знаешь имени того джентльмена? В толпе не говорили?

- Вроде знатный какой-то…

- А наш лорд Ричард?

- Он оттудочки так и не вышел, я потом вовнутрь зашел с толпой зевак, но джентльмена не видел. Небось, через черный ход улизнул.

Убили дядю в гостинице «Лев и Корона». Зачем он туда пошел, почему не ночевал дома, я могу только догадываться. У него была разбита голова, но врачи говорят, что скорее всего, он умер от разрыва сердца. Сегодня его тело отправят в родовое поместье в Девоншир. Анна сокрушается, что не успела получить представление ко двору, тетя Джорджиана изображает глубокую скорбь и принимает соболезнования, Джейми потирает руки в ожидании наследства. Точнее, одну руку, вторую он, якобы, вывихнул при падении с лошади. Женщинам на похоронах не место, хотя мне бы очень хотелось проводить нашего милого дядю Барсука в последний путь до самого родового склепа. Тетя считает, что достаточно наемных плакальщиков, черного бархата на гробе и двух дюжин слуг сопровождения.

Милый мой братик, ты один у меня остался на этом свете. Прошу тебя, живи и помни, что у тебя есть твоя сестренка Кэт.

- Нет, Сара, чтобы не говорила тетка, я не брошу учебу. Дядя проплатил мое обучение до конца года, кроме того, мне положено немного денег по завещанию. Вчера тетя Джорджиана сказала, что она является моим опекуном до моего совершеннолетия, но я узнавала в юридической конторе – моим опекуном является ближайший родственник – старший брат. И тетка не может мне ничего запретить. Я ей так и ответила. А вот отношение слуг ко мне поменялось, раньше они побаивались дядю, а теперь многие стараются не выполнять мои распоряжения, отвечают очень дерзко. Я уверена, что в нашем поместье все меня любят и никогда не позволили бы себе так обращаться с кем угодно, но все они остались там, а эти, лондонские, меня почти не знают. Только кухарка, миссис Прайд, да наш конюх, Джон Форрест, ведут себя со мной как раньше. Я теперь частенько завтракаю и ужинаю на кухне, мне ведь много не нужно, могу обходиться пирожком и кружкой молока или чашкой чая. Кузины меня откровенно игнорируют, а лучше бы это делал кузен Джейми. Его я побаиваюсь. Он очень странно смотрит, а вчера прижал меня к стене под лестнице и провел своей здоровой лапой по груди. Было очень противно. Я пригрозила, что обо всем напишу Колину, а он только ухмыльнулся и сказал, что из тех краев редко возвращаются. В следующий раз, если он попробует сделать что-то подобное, я раскорябаю его наглую рожу. Хотелось бы знать, что у него под бинтами на руке? Знаешь, мне очень не хватает моего дорого дяди Барсука. Все вспоминаю, как он играл со мной в детстве, как утешал, если меня обижала тетя или кузены. Как-то раз меня не пустили на прогулку за то, что я нарисовала карикатуру на кузин. А мне очень хотелось погулять. Тогда дядя повел меня в библиотеку, достал толстенную книгу с картинками. Это была история географических открытий. Он рассказывал мне о сэре Френсисе Дрейке и Уолтере Рейли, они ведь родом из наших мест, из Девона. А потом налил в тазик воды, сделала из бумаги каравеллу, нагрузил ее красивыми пуговицами – это был пиратский клад. Мы до вечера играли в пиратов и путешественников. Знаешь, дядя получал от игры не меньше удовольствия, чем я. Вскоре я и думать забыла о наказании. Он никогда не приходил домой без подарков для детей. Кузинам дарил всякие мелкие украшения и бантики, а мне совершенно необычные вещи: морские раковины, кусочки окаменелостей с отпечатками папоротника, каменные наконечники для стрел, древние римские монетки… Он очень любил археологию и палеонтологию. Я думаю, если бы не необходимость исполнять светские обязанности, он стал бы крупным ученым. Кстати, свои коллекции он завещал музею. Ну вот, поговорила с тобой, стало немного легче.