Ветреные нити

Глава 1. «Песок и Эхо»

[ ЧАСТЬ I - "Чёрт-аж-два". 1-ый год. ]

Я всматривался в мутное зеркало, закидывая челку назад и открывая бледный лоб с тонкими, темными венами. Ухоженные, но сухие волосы спадали на плечи, а атласная лента, которой я обычно их собирал, лежала забытая рядом. Из голубоватой глубины стекла на меня смотрел чужой, усталый юноша. Его глаза, цвета темной бирюзы, казались наполнены не только слезами, но и чем-то более тяжёлым — усталостью, которую нельзя было смыть одним взмахом рукава.

Сложив ровной стопкой форму на стуле, я стоял в одной белоснежной блузе. Из больших обвисших рукавов выглядывали тонкие белые руки, касающиеся зеркала подушечками пальцев. Свет свечи назойливо плясал поодаль, откуда-то тянуло сквозняком.

Тишина надвигающейся ночи разбавлялась мирным сопением спящих студентов. Задув свечу, я укутался в одеяло. Но сон не спешил настигать меня – покоя не давали мысли о ночной авантюре и помыслах Галеона.

Что этот хазир о себе возомнил? Тайные встречи, нарушение дисциплины... А если нас поймают? Стоит ли оно того? Рисковать ради самоуверенного недоучки и его жалкой тайны? Да что там может быть такого, что стоит наказания? Нет, что-то тут явно не так. Пот стекал по виску, щекоча кожу, а сердце не унималось, словно билось не в груди, а прямо в горле.

Я откинул одеяло, повернувшись на спину. Узорчатый потолок молча терпел мой обеспокоенный взгляд, мечущийся по его тёмным высоким углам, узорчатые линии в них переплетались, как трещины в стекле, и это беспокойное переплетение будто отражало мои сомнения. Я лежал, уставившись в темноту, пока в голове не прозвучал тихий, но настойчивый голос: "Ты должен узнать, что он скрывает." И я знал, что уже не отверчусь.

Я снова перевернулся, теперь уже на бок, пытаясь сосредоточиться на ритмичном дыхании соседей, но это только усиливало напряжение. Тишина стала слишком тяжелой, заполняя комнату, пока чей-то голос не вывел меня из раздумий.

– Долго ворочаться будешь? - раздраженный шепот исходил от соседней кровати.

Полусонный студент, с тусклыми зелеными глазами глядел на меня, не то сердито, не то озадаченно. Звали его Ормандо. Он был родом с далёких земель Глаза Оодвуда, человек из знатной семьи, немногий из моих надежных приятелей.

– Извини. Не спится. - ответил я, в очередной раз сглотнув от жажды.

– Сходи на балкон, проветрись, может, сон нагуляешь, - сочувственно прозевал он, обратно прячась под одеяло.

***

Ночной воздух колол кожу, а нирновский свет резал тьму серебристым лезвием. Вдали виднелись очертания леса — тёмного, молчаливого, но от этого еще более живого, и его мирное ветреное дыхание слегка успокаивало меня. Мы сидели на плоском камне, за Академией, чуть в стороне от рябистой аллеи, о которой преподаватели вечно забывали, когда обходили территорию. Здесь мы могли говорить, не опасаясь, что нас услышат.

Галеон снял с головы капюшон и потрепал свои масляно-чёрные кудри, разминая шею, как будто готовился взвалить на плечи мешок с углём, а не разговор.

— Слушай, Зазнайвор… — начал он, не глядя на меня, но сразу оборвался, нервно скребя землю подошвой. — Я не хочу, чтобы ты подумал, что ты мне там чем-то обязан… и я не просто так позвал тебя сюда.

Я чуть прищурился, пытаясь разглядеть его лицо. Лунный свет подчеркивал его профиль — острый, решительный, но в этот миг он выглядел словно моложе и уязвимее. Галеон был из тех, кто держит себя с уверенной легкостью, будто бы и впрямь знает всё на свете, но что-то в его голосе сейчас выдавало напряжение.

— Что ж, я слушаю, — ответил я, чувствуя, как в груди просыпается любопытство.

— Я… Я здесь, в Академии, потому что хочу понять… — он помедлил, подбирая слова, — что такое элементали на самом деле.

На первый взгляд, звучало почти тривиально. Но я снова почувствовал этот глухой отклик, боль, затаившуюся во мне на грани осознания. Будто я знал, о чём он говорит, но не мог вспомнить. Словно сама природа элементалей была чем-то, что… касалось и меня.

И снова. Элементали.

Я стиснул зубы, но заставил себя казаться спокойным.

— Элементали, значит, — пробормотал я, пытаясь придать своему голосу привычную насмешку. — Зачем тебе эти… сущности?

— Айвор, ты думаешь, что знаешь, что такое элементали, — его голос стал низким и напряженным, а взгляд обжег меня, как жар пустыни. — Но то, чему нас учат в академии, — это лишь поверхность. Семь стихий, их природа, их сила... — он замолчал, глядя куда-то вдаль, словно видел то, о чём говорил. — Это всё ерунда. Истинные элементали — это не просто "сущности". Это что-то большее. Что-то, что не укладывается в учебники.

— Что-то большее? Что ты имеешь в виду?

Галеон склонил голову, задумчиво глядя в сторону.

— В диких пустынях, где я родился, есть легенды, — сказал он, и его голос приобрел странную, далёкую нотку. — О существах, которые могут управлять стихиями не потому, что они просто родились с этой силой, а потому что они сами — воплощение этой силы. И эти существа… могут давать силу другим, или забирать её. В древние времена говорили, что они даже могут забирать части души.

Я слушал его, и холодный озноб полз по спине. Я пытался понять, что именно меня так тревожит, но не мог найти ответа. Легенды о духах и магии не были для меня чем-то новым — в Академии мы каждый день сталкивались с непостижимым. Но то, как говорил Галеон, с каким глухим жаром…

— Ты… видел их? — спросил я, внезапно осознавая, как глупо звучит мой вопрос.

Галеон усмехнулся, но его улыбка была горькой.

— Нет, не видел, — его голос стал тише, почти шепотом. — Но однажды какие-то люди пришли за моей сестрой. Ей было всего семь. Они говорили, что она "особенная", что в ее крови была элементальная сила, которую они так долго искали. Я помню, как она плакала, пока они увозили её в тёмной повозке. А я просто стоял там, слишком слабый, слишком глупый, чтобы сделать хоть что-то.