Ветреные нити

Глава 4. «Слово из снов»

Минула уже вторая неделя после лекции Огесвальта, а в моей голове всё ещё кипели мысли о том, что произошло. Но, пожалуй, больше всего меня терзала не история Элементальных Войн, а мысль о том, что мой отец, несмотря на своё молчание, всё равно как будто держит меня в поле зрения. Это чувство было тягостным и пронзительным, как зуд под кожей. Его письмо не выходило у меня из головы, слова звучали в памяти, будто произнесённые в этот же момент.

Зачем он это делает? Почему, находясь за сотни миль отсюда, он всё равно успевает влиять на мою жизнь? Чем больше я об этом думал, тем больше злости и усталости чувствовал. Возможно, именно из-за этой внутренней борьбы я так и не мог сосредоточиться на нашем с Галеоном и Куппером «поиске истины». Учёба накатывала волнами, и я позволил себе оправдать бездействие, ссылаясь на учебные нагрузки. Но, честно говоря, меня гложило другое: у меня не было сил снова погружаться в тайны, особенно когда я чувствовал, как отец как будто молчаливо стоит за моей спиной.

И всё же чувство недосказанности не отпускало меня. История, рассказанная Огесвальтом, была одновременно полной и ускользающей. Она открыла нам такие подробности о прошлом, которых я даже не мог себе представить. Но было что-то ещё. Что-то, что оставалось за кулисами, как скрытая сцена в спектакле. Почему Огесвальт так легко отвёл взгляд от вопроса Галеона об истоках уничтожения созданий Элементалей? Почему его голос вдруг звучал так… отрешённо, когда Галеон упомянул Хранилище?

Я тяжело вздохнул, отрывая взгляд от полупустой страницы в своей записной книге. Моё перо повисло над бумагой, оставляя неясный след от чернил.

– Ты что, весь день здесь? – раздался знакомый голос за моей спиной.

Я вздрогнул и обернулся. Куппер стоял рядом с моим столом в библиотеке, в одной руке он держал тарелку с десертом, в другой – какой-то свиток, из которого торчал пергамент.

– Ты опять пропустил обед, – сказал он с лёгкой укоризной, опуская тарелку передо мной. На ней лежал кусок пирога, на удивление щедро украшенный сливками. – Подумал, что ты, наверное, голодный.

– Спасибо, Куппер, – ответил я, чувствуя, как в груди разливается тепло благодарности.

Я машинально взял вилку и отломил кусочек пирога, чувствуя, как сладкий вкус немного возвращает меня к реальности.

– Так что, ты теперь основательно поселился в библиотеке? – с шутливым тоном спросил Куппер, усаживаясь напротив.

Я лишь вздохнул, продолжая жевать. Куппер внимательно на меня посмотрел, его круглое лицо выражало искреннюю заботу.

– Что случилось? – тихо спросил он. – Твоё лицо мрачнее обычного.

Я отложил вилку, сложив руки на столе.

– Просто… слишком много всего, – ответил я, глядя в сторону, чтобы избежать его взгляда. – Учёба. Этот бардак с Огесвальтом. И… – я запнулся, но не стал заканчивать.

– И твой отец? – мягко подхватил Куппер.

Я поднял на него глаза, удивлённый его проницательностью. Он пожал плечами, словно извиняясь.

– Я случайно подслушал ваш с Галеоном разговор. Ну, знаешь, тогда, вечером…

Я только кивнул, не желая углубляться в разговор о Дерете. Куппер покачал головой, но не стал меня донимать.

– Ладно, тогда скажи хотя бы, что ты успел написать в своей книге, – сменил он тему, кивая на лежащую передо мной записную книгу. – Есть какие-то новые идеи?

Я горько усмехнулся.

– Пока нет. Всё кажется таким… разрозненным. Как будто мы нащупываем не нить, а спутанный клубок.

Куппер задумчиво постучал пальцем по столу.

– Знаешь, что я думаю? Может, нам стоит всё-таки поговорить с Огесвальтом ещё раз. В более… подходящих условиях.

– После того, что было на лекции? – я недоверчиво посмотрел на него. – Думаешь, он вообще захочет с нами разговаривать?

– С тобой – точно, – серьёзно сказал Куппер. – Ты же всё-таки не его заколдовал.

Я усмехнулся, вспоминая ту сцену. Галеон и его резкие реплики, моя попытка защитить его, и как всё закончилось.

– Может быть, – неуверенно протянул я. – Но я не знаю, Куппер. Может, стоит пока сосредоточиться на учёбе.

Он молча кивнул, явно чувствуя, что разговор на эту тему исчерпан.

Мы сидели в тишине, пока я доедал пирог, а он вертел в руках свой свиток. Но даже в этот момент я всё ещё чувствовал, как в груди пульсирует то самое чувство недосказанности. Будто вся эта история – моя жизнь, Академия, Элементали – что-то шепчет мне издалека, но я не могу разобрать слов.

Тишину библиотеки неожиданно нарушил мягкий шелест крыльев. Я поднял голову от тарелки, и из глубины стеллажей на нас вылетело что-то крупное. Это был совил — антропоморфное существо, похожее на огромную сову, но с удивительно осмысленным выражением на пернатом лице. Его перья отливали тёплым коричневым цветом, глаза были круглыми и глубокими, а вокруг клюва торчали пушистые белые перышки. Совил бесшумно опустился на плечо Куппера, расправляя крылья, прежде чем сложить их за спиной.

– Фунт! – радостно воскликнул Куппер, поворачиваясь к своему неожиданному гостю. – Рад тебя видеть!

Совил чуть склонил голову набок, его круглые глаза осмотрели стол. Заметив остатки пирога на моей тарелке, он издал тихое, укоризненное угуканье.

– О, прости, – заполошно замахал руками Куппер, будто опасаясь, что Фунт вот-вот вспорхнёт обратно в глубины библиотеки. – Совсем забыл о твоей доле! Обещаю, в следующий раз возьму побольше. Айвор, – он повернулся ко мне, – позволь представить моего нового друга – Фунта.

Совил слегка приподнял голову, одобрительно щёлкнув клювом, и сложил крылья, словно демонстрируя достойную осанку.

– Приветствую, – сказал он, голос звучал низко и ровно, с лёгкой гортанной ноткой, придававшей ему странную торжественность. – Я Фунт, потомок славного рода совилов, чьи предки имели честь служить самой Лидиане, основательнице Академии.

Он говорил так гордо, что я невольно улыбнулся.

– Очень приятно, – ответил я, откладывая вилку. – Надо полагать, ты работаешь здесь, в библиотеке?