Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2

Глава 2

Глава 2

Передо мной расстилался небольшой сад. В центре его росла старая яблоня с искривлённым стволом и голыми ветвями. У подножия дерева сидела маленькая девочка лет семи и, уткнувшись лицом в колени, горько, надрывно плакала.

Я начисто забыла об испытании, подошла к девочке, присела рядом.

– Что случилось, маленькая? Кто тебя обидел?

Она подняла на меня заплаканные глаза.

– Яблоня умерла. Бабушка говорила, что она волшебная, что яблоки с неё лечат любую болезнь. А теперь мама болеет, и яблок больше нет. Дерево засохло, и мама... мама...

Девочка снова горько заплакала. Я обняла её, не зная чем помочь её горю. Посмотрела на дерево – действительно, ни единого листочка, кора потрескалась, ветви сухие и ломкие.

И тут я заметила – у самого основания ствола, едва заметный крошечный зелёный росток. Новая жизнь из старых корней.

Точно! Осенило меня. Это же мой сон! А значит, что хочу, то и ворочу! Вряд ли, конечно, всё настолько просто, но, если верить молве, за спрос в лоб не бьют.

– Смотри, – показала я девочке. – Видишь? Это новая яблоня.

Девочка посмотрела на росток.

– Но на ней нет яблок.

Я взяла её маленькие ладошки в свои.

– Это потому что ей нужна помощь, чтобы вырасти. Нужна вода, забота, любовь. И время…

– Но она такая маленькая… а мама... мама не может ждать долго... – хлюпая носом, резонно заметила девочка.

Я на мгновение растерялась, а потом хлопнула себя по лбу.

– Вот же ж я тупица! Вера! Конечно же, вера!

Малышка посмотрела на меня удивленно.

– Волшебство не работает без веры, – объяснила я. – Твоей яблоне нужна вода, забота, любовь и вера в неё!

Девочка смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Пойдём, – протянула я ей руку. – Принесём воды для ростка.

Мы встали, и в этот момент мир снова закружился.

Когда подхвативший меня вихрь рассеялся, я уже стояла почти на самом краю каменистого утеса. Передо мной был обрыв и из-за его края выступала голова парня.

Опасаясь своим весом обрушить край утеса, я легла на камень у края обрыва и увидела, что парень стоит на узком выступе и пытается дотянуться до застрявшего между камнями гнезда с птенцами.

Высота была головокружительной, а выступ – таким узким, что на нем едва помещалась половина ступни. Меня замутило от одного только взгляда в пропасть. Когда же из под ноги парня вниз соскользнуло несколько камешков моё сердце ухнуло куда-то вниз.

– Стой! – крикнула я. – Не двигайся!

Он отрицательно покачал головой.

– Я должен спасти их. Их мать погибла, они умрут без помощи.

Птенцы жалобно запищали, а в глазах юноши появилась такая решимость, что было ясно – он не отступит.

Ну вот и что тут скажешь?..

– И ты их спасешь, – пообещала я. – Просто дай мне пару секунд подумать.

Я огляделась, надеясь найти палку или ветку, но ничего подобного и близко не было. Зато на мне поверх ночнушки был халат. Обычный, ситцевый. Да, так себе страховка. Но, если его скрутить…

Я сняла его, скрутила, снова легла на землю у края обрыва и обвязала руку парня.

– Не идеально, но какая-никакая подстраховка, – с надеждой заметила я.

Долгие, мучительные минуты он балансировал на краю, а я держалась за свой край халата, чувствуя, как немеют руки, как камешки впиваются в живот. Наконец гнездо появилось на поверхности утеса.

Затем, подтянувшись на руках, вывалился на поверхность утеса и сам парень.

И снова меня подхватил вихрь, чтобы перенести прямо в мою постель, посреди которой по-прежнему лежала раскрытая книга рецептов.

«И это всё? Все испытания? – мысленно хмыкнула я. – А сколько пафоса, размах был прям как у начинающегося апокалипсиса, а в итоге – пшик с запашком нафталина. Ладно, кто-то возможно и расстроился бы по этому поводу, а я нет. Я спать»

Сказано – сделано.

Сложила книгу и легла спать.

Не знаю, сколько я проспала, но вдруг сквозь пелену сна пробился звук – резкий, неправильный, как треснувшая струна.

Я распахнула глаза, и сердце пропустило удар от накатившей волны безотчетного панического страха.

Я не знала, что его вызвало, возможно окружавшая меня кромешная тьма.

Темнота в комнате и за окном была не просто ночной – она была абсолютной, непроницаемой, словно кто-то накрыл мир чёрным бархатным покрывалом.

Той темнотой, что бывает только в кошмарах, когда знаешь, что должен быть свет, но его нет.

ПОЧЕМУ-ТО НЕТ!

Молния полоснула по небу – яркая, злая, ослепительно-белая, и мир на мгновение вспыхнул контрастами чёрного и белого, деревья за окном предстали передо мной в образе чёрных скелетов, с судорожно вскинутыми ветвями-костями, капли дождя на стекле вспыхнули ярким белым светом, каждая – как бельмо на глазу, скрывающегося во тьме стоглазого чудовища, тени от мебели взметнулись, как живые, извиваясь и сливаясь в причудливые силуэты…

Свет молнии исчерпал себя также внезапно как и вспыхнул, и тьма хлынула обратно. Ещё более голодная, ещё более плотная, ещё более липкая, глухая и беспросветная, чем ранее. Будто молния не осветила её, а лишь показала, насколько она глубока и всепоглощающа.

И я поняла в чем дело.

Вот только легче или менее страшно мне от этого не стало, а с точностью наоборот…

Маяк. Мой маяк. Вечный страж бухты, неусыпное око, которое веками указывало путь заблудшим кораблям...

Погас.

Я подбежала к окну и прижала ладонь к холодному стеклу так крепко, словно это могло помочь мне дотянуться до маяка и вернуть ему жизнь.

Новая вспышка – и я увидела море. Чёрное, вздыбленное, с белыми гребнями волн, похожими на оскаленные клыки. Без смягчающего света маяка оно казалось живым существом, зловещим и ненасытным, готовым поглотить всё на своём пути.

На лбу выступил холодный пот.

Маяк не просто погас – он погас в бурю.

Где-то там, в этой кромешной тьме, могли быть корабли. Потерянные, слепые, несущиеся на скалы...