Вход для посторонних.

Глава 71 Раздумья и сомнения

Алька лежала под пледом в шезлонге на террасе и, анализируя последние события, корила себя за Мелино упрямство.

Идиотское положение: упрямство Мелино, а виноватой почему-то чувствует себя она, Алька.

А всё из-за того, что попыталась воззвать к разуму.

Знала же, что до разума не докричаться… Все мозги затянуло розовым туманом. И ведь не ребёнок уже, наследница целого Пилонства, а туда же.

Была бы Алькина воля, она бы не позволила девицам брачного возраста к любовным романам и близко подходить. Сперва замуж выйди, а потом уже можешь умилятся романтическим бредням о красивой любви и всепоглощающих чувствах. А ещё лучше после рождения первенца. Уложила спать, со лба пот утёрла и читай себе хоть до рассвета. А то, что получается, она ведь к логике взывала, а откликнулись какие-то иллюзорные мечты о „любви до гроба.“

Нет, Алька не сухарь бесчувственный. И она о любви мечтает, как и любая девица её возраста, но в мечтаниях своих Алька по земле ходит, а не в облаках витает как некоторые.

И что такого особенного она сказала?

Что для вечной любви одной духовной близости маловато будет…

Всё верно сказала. Может быть несколько цинично, но не такую же глупость ляпнула чтобы дура влюблённая, не слушая возражений, кинулась свою любовь доказывать.

И вот сидит Алька, переживает и думает о том, что будет, если Мелина не вернётся.

А ведь всякое может случится. Не даром же подруга с ней, словно навсегда, простилась.

Ну не дура ли!

Алька ещё что-то об эгоизме кричала, но ведьма упрёка или не поняла, или решила, что это ещё одна причина для совершения радикального поступка.

Нет чтобы о целительной силе любви говорить…

Ведь могла же, могла заткнуть цинизм куда подальше и, вспомнив банальные истины, уговорить подругу потерпеть ещё немного и, обвив шею любимого собственными руками, сказать ему, что любит его любого — хоть хромого, хоть косого…

Нет, всё-таки дура.

У Мелины хоть повод есть — она дура влюблённая, а вот Алька просто дура набитая, и никуда от этого диагноза не деться.

Сожалеть — занятие неблагодарное и совершенно бессмысленное.

Что толку, если ничего уж не изменить и не исправить.

Только одно остаётся — сидеть, ждать и надеется.

Чтобы хоть немного отвлечься от неприятных мыслей Алька решила повспоминать что-нибудь приятственное.

Можно было углубится в воспоминания детства и повспоминать как ездила с родителями к морю ещё до рождения брата. Алька всегда вспоминала эту поездку когда надо было срочно восстановить душевное равновесие, но подумав, решила, что свежие воспоминания о последнем визите в Шанель Мелиной тётки успешно заменят детские.

Тётушка явилась к обеду.

Не одна, а в сопровождении своего волосатого любовника.

Меню и Альку она потребовала одновременно.

Первым прибыло меню.

Алька явилась почти одновременно с заказом.

Явилась не одна, а со свитой, состоящей из главы отдела безопасности, управляющей Модного Дома и поверенного, вызванного специально для этой встречи.

Возможно, не поспеши гости с заказом, пришлось бы их пригласить в кабинет управляющей, но когда перед тобой, дразня желудок и воображение, остывает долгожданный обед, предложение заняться делами за столом ресторана не кажется таким уж нелепым. Напротив, клиенты восприняли предложение как проявление почтительной деликатности.

Первой взяла слово Сиана.

Под мирное чавканье почтенных гостей она зачитала список заказанных товаров и оказанных услуг с указанием цен и расценок. В конце списка была указанна трёхзначная цифра.

- В сердах? - спросил тётушкин спутник, промокая жирные губы салфеткой.

- В зелах конечно, - поправила его вежливой улыбкой Алька.

Из-за этой чёртовой салфетки Альке не удалось насладится зрелищем отвисшей челюсти, но ничего, выпученные глаза были достаточно выразительны.

Сама госпожа Голи осталась невозмутима.

Со своей невозмутимостью она рассталась когда поверенный зачитал условия контракта.

- Под какой такой процент?! - Вопила возмущённая дама.

Вкрадчивый голос поверенного она не слышала, или не хотела слышать. Зато её голос был слышен даже в самом дальнем уголке заполненного клиентами ресторана.

Посетители оглядывались, шептались, насмешливо усмехались, а достойная дама, гостья королевского дворца и Пилонша самой богатой провинции королевства, требовала справедливости и стучала по столу вилкой, украшая белоснежную скатерть уродливыми разводами.

Зрелище было незабываемое.

Даже Мелина, спрятавшаяся от своей родственницы в глубины Алькиного сознания, излучала злорадное удовлетворение.

Кульминацией встречи стал момент, когда господин, пожелавший остаться неизвестным, содрал с пальца кольцо и, бросив его на стол, поспешил покинуть заведение.