Vic. Если ты простишь

Пролог.

- Зачем ты здесь, Оль?

Он стоял спиной и даже не смотрел на меня, резкими рваными движениями натягивая на плечи рубашку. Девица, сидевшая рядом, смерила меня высокомерным, брезгливым взглядом и, достав из сумочки зеркало и платок, стала вытирать губы. Я нервно сглотнула, стараясь не думать о том, отчего её глаза так блестят, и природу беловатых капель в уголках её рта.

- Мааась, ну мы пойдём? - потянула она, поправляя свою грудь с бесстыдно торчащими сосками. - Мага уже нас ждёт. Должен же он поздравить своего чемпиона, который собрал для него все награды этого сезона.

- С хуя ли его? - зло бросил он. - Мне на него глубоко по хер! Я этого старого борова с потрохами купить могу! Ты, блядь, за базаром следи! Мне его сраное бабло на хер не упёрлось, у самого его, как у дурака фантиков. Так что рот завалила и пошла вон отсюда!

- Ну зааая! - она встала и попыталась обнять его за плечи, прижимаясь к нему всем телом.

- На хуй, я сказал! - прошипел он, отдирая её от себя и толкая в сторону выхода. - Дверь с той стороны закрыла, пока не отгребла.

Девица вздрогнула и, схватив сумочку, вылетела из раздевалки, бросив на ходу:

- Как закончишь её драть, выходи, я буду ждать тебя в машине.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я вздрогнула, понимая, что стены начинают сдвигаться с катастрофической скоростью. Дыхание стало сбиваться, а сердце просто пустилось вскачь в пляске Святого Витта.

- Я задал вопрос, Оля! - он медленно развернулся и встал, расставив ноги и скрестив на груди руки.

- Вить, - я сглотнула, глаза забегали, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь, только бы не смотреть на него, только бы не видеть, не желать, не хотеть, не любить. - Я хотела тебе сказать, что...

Всё, силы кончились. Из меня выкачали воздух. Тошнота волной накатила на меня, заставив открыть рот и задышать, захватывая воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Не волнует, Оль. - грубо бросил он. - Меня уже ни хера не волнует из того, что ты мне можешь сказать. Мы уже всё друг другу сказали.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё трясётся, как больно и жестко разбиваться о стену, которую он построил, которую я заставила его воздвигнуть между нами.

- Я искала тебя. - прошептала я.

- Зачем? Что ещё во мне осталось невыжженного тобой? Что ты ещё хочешь от меня?

- Мне нужен ты, Вить. - выдохнув, я подняла на него глаза и замерла.

- Вот так, просто? - хмыкнул он, ухмыляясь, оглядывая меня с ног до головы, задерживаясь взглядом на моих губах, груди и спускаясь ниже.

Я задрожала. Этот взгляд был осязаемым, он раздевал меня, я чувствовала его руки на коже, и она начинала гореть, заставляя меня кусать губы, облизывать их, словно я умирала от жажды.

- Да, - голос ломался, уходя в больной хрип. - Вот так просто. Ты мне нужен.

- Раздевайся. - грубо бросил он, опуская руки на пряжку ремня. - Давай, у меня нет времени.

Руки взлетели к шее. Дрожащими пальцами я расстёгивала пуговицы, вглядываясь в его глаза, освобождаясь от блузки, выдёргивая её из-за пояса. За блузкой последовал бюстгальтер. Пытаясь расстёгнуть на юбке замок, поняла, что он застрял, и дёрнула его со всей силы, вырывая с мясом. Прикрыв грудь рукой, перешагнула лежащую на полу юбку и подняла голову.

- Трусы снимай, чулки оставь. - ледяным голосом процедил он, расстёгивая ширинку и делая шаг ко мне.

Молча я выполняла всё, о чём он просил. Гордость? Какая к чёртям гордость? Я пришла сама, не надеясь даже на то, что он даст мне сказать хотя бы слово.

- Развернись к стене и расставь ноги. Упрись руками в дверь. - холодно так, что по телу ползут мурашки. - Не смотри и не оборачивайся.

Я слышу его шаги за спиной, звук молнии и шорох стягиваемых джинсов.

Прикосновение его ладоней, и я вздрагиваю. Молния пронзает меня, наполняя жизнью, снова, до самого сердца. Внизу становится жарко и влажно.

Его пальцы на моей коже, как удар тока, как короткое замыкание, от которого вылетают все внутренние предохранители. Тело выгнулось, руки сжались в кулаки.

Он провел ими между складочек, сильно вдавливая нежную кожу. Обхватил клитор и потер его между пальцами, разгоняя огонь по всему телу. Мои бедра дёрнулись и подались ему навстречу. Я прогнулась в спине, ещё шире раздвигая ноги, чувствуя текущую по бёдрам влагу. Его пальцы скользнули внутрь сочащегося лона, я вскрикнула и прижала руку ко рту, прикусив кулак. Его руки обхватили мои бёдра, качнули меня, насаживая на пульсирующий член, который ворвался в меня тараном. Он застонал и замер. Я чувствовала его каждой клеточкой, каждую венку, каждый удар несущейся пульсом крови.

«Хоть что-то! - кричало сердце. - Пожалуйста, хоть что-то! Малейшее движение, чтобы я могла понять, что ты ещё живой, что ты ещё любишь, что ты ещё мой!»

Он выдохнул и начал движения, размашистые, болезненные, жёсткие, пронзающие меня насквозь.

- Сука, тугая. - прошипел он, разгоняясь, впечатывая меня в дверь.

Я резко дышала на каждый толчок, встречая его на полпути, чувствуя, как внутри начинает сжиматься спираль. Запрокинув голову, я прикусила губу, прокусывая её, ощущая металлический привкус во рту. Грубый удар по ягодице заставляет меня сжаться, обхватывая его ещё сильнее.

- Блядь! - рычит он. - Давай, давай!

Ещё удар, ещё, ещё. И пружина лопается, разлетаясь разрядами по всему телу, я кричу, захлёбываясь слезами, тону в бешеном экстазе.

Стук в дверь где-то на втором плане. Витькина рука резко ложится на деревянную панель прямо перед моим носом, закрывая её со стуком.

- Блядь, какого хуя! - крикнул он, удерживая дверь, не давая человеку с той стороны её открыть, продолжая резко входить в меня. - Кому жить надоело? Ща выйду на хер, угомоню!

Я замерла и тут же получила очередной болезненный шлепок. Он врывается в меня последний раз и стонет, прижимая меня к себе, изливаясь внутри меня тугими горячими пульсирующими струями.