"Вид из окна"

Глава 1

Петербург встретил меня белым небом и тёплым ветром, который пах водой и цветами.

Я вышла из метро на Сенной и замерла у выхода, чувствуя, как внутри разливается то самое чувство, ради которого я копила деньги полтора года. Я здесь. Настоящий Петербург. Не на экране телефона, не в чужом фото в интернете - а здесь, под моими ногами, надо мной, вокруг меня.

Я сделала глубокий вдох и улыбнулась.

Запах мокрого асфальта - недавно прошёл дождь - выхлопных газов, свежей выпечки из подворотни и ещё чего-то неуловимого. Того самого «петербургского воздуха», про который писали во всех книжках. Летний воздух был мягче, чем я представляла. Он не кусался, не щипал щёки - он обволакивал, обещал белые ночи и долгие прогулки.

Я достала телефон, чтобы свериться с картой. До хостела было пятнадцать минут пешком. Я специально выбрала маршрут через каналы, чтобы сразу, с первых шагов, начать знакомство с городом.

- Я здесь, - сказала я себе под нос, и голос прозвучал глупо и счастливо.

Я поправила рюкзак, сунула телефон в карман джинсов и шагнула вперёд.

Я не заметила самокат. Не услышала - ветер шумел в ушах, где-то сигналила машина, рядом кто-то громко говорил по телефону. Не увидела - потому что смотрела на фасад дома напротив, на лепнину, на то, как летний свет падает на старую штукатурку.

Удар пришёлся в левое бедро. Резко. Сильно. Мир кувыркнулся.

Я почувствовала сначала тепло асфальта - ладонями, щекой, потом боль - острую, неправильную, слишком громкую для того, что только что случилось. Телефон отлетел в сторону, рюкзак больно врезался в спину. Я попыталась опереться на руку, чтобы подняться, и в этот момент боль в ноге стала такой, что перед глазами поплыли белые пятна.

- Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать.

Голос был мужской, испуганный, звучал прямо над ухом.

Я подняла голову и увидела его. Высокий, в розовой футболке и чёрных шортах, с растрёпанными тёмными волосами, которые лезли в глаза. Он стоял на коленях рядом со мной, и лицо у него было белое - белее моего, хотя я только что встретилась лицом с петербургской брусчаткой.

- Ты как? - спросил он, и голос сел на последнем слове. - Говори со мной, ты как?

- Нога, - выдавила я. - Кажется… что-то с ногой.

Он посмотрел вниз, и его лицо стало ещё белее. Я тоже опустила взгляд. Левая нога лежала под неестественным углом, и даже сквозь джинсы было видно, что там что-то не так. Лодыжка уже начинала распухать, превращаясь в тугой, багровый шар.

- Не двигайся, - сказал он быстро. - Не двигайся, не надо, сейчас.

Он вытащил телефон из кармана, пальцы дрожали, и он дважды промахнулся мимо экрана. Я смотрела на него и почему-то думала, что у него красивые руки. Длинные пальцы, чистая кожа - и эти руки трясутся так, будто это ему только что переломали ноги.

- Скорая? - спросил он, глядя на меня. - Вызвать скорую?

- Не надо, - сказала я, и сама удивилась, как спокойно это прозвучало. На самом деле меня тошнило от боли, и в голове пульсировала одна мысль: я только что приехала, это не может так закончиться, это не может, не может, не может. - Просто… травмпункт. Тут есть травмпункт?

- Есть, - он уже листал телефон. – Не далеко, рядом. Слушай, я… я тебя не заметил, ты вышла из-за угла, я не успел…

- Самокат, - сказала я. - Ты на самокате.

- Да. Я на самокате. - Он убрал телефон и снова посмотрел на мою ногу, и в его глазах было что-то похожее на панику. - Слушай, давай я вызову такси. Скорая будет дольше. Я отвезу тебя сам. Я поеду с тобой. Я оплачу. - Он уже открывал приложение. - Как тебя зовут?

- Василиса.

- Василиса, слушай, я сейчас. Всё будет нормально. Ты только не двигайся.

Он говорил быстро, сбивчиво, и я вдруг поняла, что он боится не меньше, чем я. Может быть, даже больше. Я прислонилась спиной к тёплой стене какого-то дома, закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Боль пульсировала в такт сердцу.

- Машина через три минуты, - сказал он. - Я помогу тебе встать.

- Не надо, - я открыла глаза. - Я сама.

Я попробовала опереться на здоровую ногу и сразу поняла, что не выйдет. Боль была слишком сильной, и даже лёгкое движение отдавалось в позвоночнике. Он подхватил меня под руку, и его пальцы - те самые, красивые, длинные - вцепились в мою футболку так, будто он боялся, что я упаду и больше не встану.

- Осторожно, - сказал он. - Опирайся на меня.

Я оперлась. Он был выше на голову, и от него пахло кофе и чем-то сладким - может быть, корицей. Я подумала, что это странно - запоминать запах человека, который только что сбил меня с ног, но мозг, видимо, хватался за любые детали, чтобы не думать о боли.

К такси мы шли вечность. Каждый шаг отдавался в ушах глухим ударом. Он поддерживал меня, что-то говорил - я не слышала, я просто ставила ногу за ногой и думала о том, что моя мечта рассыпается на мелкие кусочки, как этот телефон, который остался лежать на асфальте.

- Телефон, - сказала я, остановившись. - Мой телефон…

- Я забрал, - он сунул руку в карман шорт и показал мне потрескавшийся экран. - Разбит, но работает. Потом купим новый.

Я хотела сказать, что у меня нет денег на новый, но такси уже ждало, водитель выходил нам навстречу, что-то спрашивал про «девушке плохо» и «скорая нужна», и я просто позволила усадить себя на заднее сиденье. Он сел рядом, назвал адрес, и машина тронулась.

В такси было прохладно - кондиционер работал на полную, - и от этого боль стала какой-то вязкой, тягучей. Я смотрела в окно на проплывающие дома. Те самые, которые хотела разглядывать пешком, а теперь они мелькали за стеклом, быстрые, чужие, недосягаемые. Я чувствовала, как к глазам подступают слёзы, но заставила себя не плакать. Не сейчас. Не при нём.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.

- Нога болит.

- Я вижу. - Он помолчал. - Слушай, Василиса, я… я правда не хотел. Я не заметил тебя, ты вышла так резко…