Видеть мир сердцем

ГЛАВА 4

Утром, как обычно, Настя вышла из подъезда в спортивном обтягивающем боди. Она ловила восхищенные взгляды проходящих мимо не только мужчин, но и женщин, что и говорить, красавица — крупные локоны темного русого цвета ласково трепал утренний ветерок, то и дело поднимая челку вверх, открывая гладкий высокий лоб. Улыбка, уверенной в своей неотразимости девушки, не сходила с ее губ, а глаза поражали глубиной цвета. А тело… Такое идеальное тело хотелось ласкать, обнимать, прижимать, чтобы почувствовать, что оно принадлежит только тебе и никому больше…

Легко касаясь ногами асфальтовой дорожки, она казалось, плыла над ней, настолько изящны были ее движения. И даже майка, промокшая от пота, притягивала взоры, хотелось уткнуться в нее, чтобы ощутить неповторимый запах, исходящий от нее.

Настя просто бегала, она никогда не рисовалась ни перед кем, она была именно такой, а не другой. Кого угодно можно было обвинить в позерстве, но только не ее. Она была красива своей естественной красотой, после взгляда на нее помнились улыбающиеся губы и выразительные живые глаза. Описать ее словами было просто невозможно. Скажите, как можно описать журчащий ручеек в жаркий день, к которому хочется припасть, чтобы напиться живительной влаги?

Парня с собакой Настя увидела, когда пробежала уже почти второй круг по скверу. Видимо, они только что пришли. Не раздумывая, она приблизилась к ним, и дальше просто бегала вокруг, так как парень шел быстрым шагом, а не бежал за собакой.

— Добрый день, — поздоровался тот своим приятным голосом. — Давненько вас не было.

— Добрый, — ответила Настя, пристраиваясь рядом. — Я обычно в парке бегаю.

— Нам с Петей в парк никак нельзя, — улыбнулся парень, а пес поднял одно ухо, прислушиваясь.

— С Петей? — непонимающе переспросила Настя и выразительно выгнула бровь. Но потом сообразил, что парень ее все равно не видит, добавила, вложив в голос все интонации, на какие была способна. — А кто у нас Петя? Собачка?

— Ну да, — рассмеялся парень. — У него, конечно, имеется имя по паспорту. Но уж больно оно замысловатое, я его никак запомнить не могу. Петя со мной недавно. Я почти два года ждал его по очереди. Но сейчас мы счастливы вместе. И ему все равно, что я его Петей кличу. Тем более что он спокойный и невозмутимый, как камень.

— Так почему вам в парк с Петей нельзя? — Настя несколько раз обежала вокруг парня по большому кругу и снова пристроилась рядом.

— В парке часто гуляет мужчина со злобным псом, и этот пес не любит других собак, — покачал головой парень. — Нам туда нельзя, даже несмотря на то, что Петя там любит бывать.

— А вы? — поинтересовалась Настя. Ей нравилось слушать мелодичный голос.

— А я? — тот задумался на секунду. — В сквере дорожки лучше, ровнее. А для меня теперь это главное, чтобы ямок и неровностей было, как можно меньше. Петя меня предупреждает, но не всегда может правильно определить, опасна ямка для меня или нет.

Какое-то время они молчали — Настя отбежала от парня с собакой на почтительное расстояние и теперь возвращалась к ним, все же если те гуляли, то она в сквере хотела побегать.

— Меня зовут Настя, вашего песика зовут Петей, а вас? — спросила она, как только снова приблизилась к своему собеседнику.

— Простите, я, действительно, не представился. Уже привык, что те, кто здесь гуляет по утрам, давно меня знают. Дмитрий, можно просто Дима, — проговорил он, не останавливаясь, не протягивая руку, как обычно принято. Голову при разговоре он тоже не поворачивал в сторону Насти, но та чувствовала, что парень совершенно точно знал, где его собеседник находится в данную минуту. Ее так и подмывало спросить, он точно слепой или прикидывается, уж больно все его движения были точны и выверены. И Дима не попал ногой во время прогулки ни в одну, даже самую крошечную, выбоину в асфальтовой дорожке. Насте очень хотелось снять с его лица солнцезащитные очки и взглянуть глаза.

Сделав с парнем еще кружок по скверу, Настя попрощалась, договорившись встретиться завтра, и убежала — ей пора было на работу.

За завтраком она рассеянно отвечала на вопросы Ляли, ковыряясь вилкой в витаминном салате, что-то пару раз невпопад ляпнула, та только покачала головой. Даже свою любимую овсянку Настя съела без особого удовольствия — не шел у нее из головы Дима. Что-то не состыковывалось у Насти, не вязался образ мужественного пожарного с этим парнем.

Взять хотя бы его руки, державшие поводок Пети. Пусть, Настя согласилась с этим, парень уже давно не работал из-за слепоты, но длинные нервные пальцы с аккуратными закругленными ногтями не могли принадлежать огнеборцу, привыкшему иметь дело с тяжелыми пожарными рукавами и штуцерами. Эти дивные трепетные руки могли принадлежать музыканту — пианисту или скрипачу. А его движения рукой, когда он рассказывал о Пете, больше походили на взмахи дирижерской палочкой.

Имя собаки Петя, опять же, с мягкими поющими звуками, больше свойственно певцу, чем привыкшему раздавать команды пожарному.

А чарующий голос, низкий, завораживающий, никак не мог быть командирским. Таким голосом невозможно отдавать команды на повышенных тонах и не охрипнуть. А в его голосе не было ни грамма хрипотцы. Да, Настя встрепенулась, она вспомнила, правда, это было давным-давно, когда она стажировалась журналистом, брала интервью у бойцов на пожаре. Они тогда ее знатно обругали, когда она, приблизившись к ним, залезла за флажки! У начальника был прокуренный, хриплый от вечных окриков голос, и кашель, она его хорошо запомнила, тот прямо заходится в приступе при попытке крикнуть погромче. А Дима словно пел, а не говорил.

«Журналистское расследование спасет “отца русской демократии” от тяжелых мыслей о смысле жизни», — решила Настя, бодро доедая кашу и вставая из-за стола.