Видящая. Проклятие любви

Глава 4.

Когда я открыла глаза поутру, сквозь щели на чердачной крыше пробивался тусклый свет, а голова нещадно болела. Я потерла глаза пальцами, а оглядевшись, убедилась, что одна – кузина уже встала. Странно, что меня не разбудили.

Я нашла старый сарафан из коричневой шерсти, который был чинен и штопан уже сто раз, надела его, а на голову повязала льняной платок. Осторожно спустившись вниз – каждое резкое движение причиняло боль в висках – я встретилась взглядом с теткой. Та непривычно приветливо кивнула мне:

- Проснулась, наконец? Я уж думала тебя будить – почти полдень на дворе.

- Сколько? – ошеломленно спросила я, хлопнувшись на скамью. – Отчего же вы меня не подняли, тетушка?

Матильда пожала плечами, с усилием раскатывая тугой пласт теста на столе.

- Решили дать тебе отдохнуть, - сказала она. – Утром отряд лорда покинул деревню, а по пути заехали к нам. Командир их, де Перен, кажется, бросил твоему дядюшке кошель с серебром, да прилично – хватило и за корзины, и за пиво, втройне! А тележку дядя забрал после со двора Грегуара, тот даже не просыпался еще.

- А чего они так расщедрились? – пробормотала я.

- Говорят, что крепко напугали вчера тебя, - рассмеялась тетка. – Да еще, что пиво оказалось дюже хорошо – ну это-то известно, Пьер свое дело знает…

Так вот в чем причина неожиданной доброты – благодаря мне, дядя огреб приличную сумму денег. Что ж, спасибо и на том, что поспать дали. Только вот…

- Они все заезжали? – невольно вопросила я, не глядя на Матильду.

- Нет, - ответила она. – Только командир и еще двое с ним.

- А как выглядели эти двое?

- Кто, солдаты? – удивилась тетка. – Не знаю, обычные воины, в плащах с капюшоном. А тебе зачем?

- Так, просто…

Был ли среди них Тьери, выяснить не удалось. А, впрочем, какая разница – он уже попрощался со мной вчера. Голова с утра прояснилась, и мне стало понятнее некуда, что он уехал, и больше я его никогда не увижу. Горло сдавило, слезы жгли глаза.

- Пойду, умоюсь, - выдавила я и торопливо выбежала во двор.

- Давай, а потом поешь – каша еще не остыла! – крикнула вслед Матильда.

Мне бы радоваться этой неожиданной заботе, но отчаяние, глухое и беспросветное, теснило мне грудь. Столько лет жила я в покое, а тот, кому суждено было забрать мое сердце, оказался лишь мимолетней тенью… Вспоминая его глубокие карие глаза, улыбку, его голос, прикосновения, мне оставалось лишь глотать слезы да мыть лицо студеной водой из колодца.

Мимо кто-то прошел – мелькнула тень. Подумав, что это Клодетт, я проговорила, вытирая лицо льняным полотенцем:

- Почему ты не разбудила меня?

Ответом мне была тишина, а, отняв руки от лица, я обнаружила, что двор пуст. Должно быть, мне показалось. В любом случае, меня занимали другие печали, и я вернулась в дом.

Через силу проглотив несколько ложек каши – не хотелось обижать тетку, которая сегодня добра ко мне, как никогда – я запила ее молоком и торопливо выбежала из дома. Клодетт работала на поле с капустой, обрывая порченные листья и собирая мелких бабочек-вредителей, и я направилась к ней.

Увидев меня, сестра выпрямилась и отерла вспотевший лоб. Солнце вышло из-за туч и пригревало последним скудным теплом, ведь время осени уже наступило. В другой день я бы обрадовалась теплой погоде, но сейчас мои руки не желали согреваться, а холод в сердце не растопил бы самый жаркий огонь.

- Отдохнула? – спросила Клодетт, внимательно поглядев на меня. Без сомнения, от нее не укрылась моя бледность и покрасневшие от слез глаза.

- Да, - кивнула я. – Только голова болит… Отчего ты не подняла меня с утра, как обычно?

- Матушка не велела, - сказала кузина. – Да я и сама не стала бы – ты так крепко спала, что даже не слышала, как я собиралась. А обычно ведь чутко спишь.

- Это верно, - пробормотала я, опускаясь на корточки и сдирая белесую бабочку с капустного листа.

- Послушай, Мари. – Клодетт села рядом со мной между грядок. – Ты сама не своя. Расскажи мне, что вчера случилось?

- Жерар рассказал, - буркнула я, а кузина закатила глаза:

- Мы обе знаем, что его история – полная чушь. Мой братец ни за что не посмел бы влезть в драку с толпой солдат, хоть и порез у него прямо-таки героический.

Я невольно хихикнула, но тут же вздохнула. Чуть помедлив, я все же пересказала сестре вчерашние события. Чем больше слушала Клодетт, тем больше становились ее глаза. Никогда я не видела кузину настолько пораженной и взволнованной.

- Мари, ты, должно быть, сошла с ума! – выпалила она, когда я закончила.

Я поморщилась:

- Да, Жерар вчера говорил мне то же самое. Слышала.

Клодетт вскочила на ноги и принялась мерить шагами грядки.

- Нет… Ты положительно не понимаешь, что могло случиться! – вещала она. – А если бы этот солдат не остановился и пошел до конца? Как бы ты потом жила? Отправилась бы в город, в какой-нибудь притон? Ведь здесь тебя бы считали падшей женщиной!