Видящая. Проклятие любви

Глава 6.

Перевалило за полдень. Солнце нещадно палило, словно позабыв, что на дворе осень. Хорошо, что я решила надеть платок, иначе напекло бы голову.

Я уже несколько часов тряслась в шаткой телеге, которой управлял работник старосты Грегуара – он вез запасы провизии, составляющие подати нашего села господину за три минувших месяца, в дом Луи дю Мерей, который был наместником лорда в нашем округе. А заодно вез и меня.

Еще не рассвело, как тетка подняла меня с постели и велела собираться. Я едва успела рассказать Клодетт в общих чертах, что произошло накануне – кузина была в настоящем ужасе.

- Да как он посмел только, - бормотала она. – Бессердечный себялюбец! А теперь ты должна уезжать…

Клодетт, по обыкновению, крепилась, но я видела, что ее серые глаза полны слез. У меня тоже горло сжималось, но делать было нечего – остаться я не могла. Да и сказать по правде, не очень хотела – я боялась, что Жерар повторит свою вчерашнюю попытку.

Я собрала свои нехитрые пожитки – три льняных платья, два сарафана, чулки и носки, пара башмаков, платки, завернула все это в шерстяной серый плащ, который носила зимой, на плечи накинула платок. В маленький узелок положила костяной гребень, в котором не хватало нескольких зубцов, иголки с ниткой, небольшой нож в кожаном чехле. Вот и все вещи.

Я едва успела перекусить парой кусков хлеба с сыром и запить водой, как мне уже пришлось одеваться. Тетка зачем-то сама расчесала и заплела мне волосы, а потом встала передо мной и взглянула на меня.

- Будь осторожна, - молвила она. – Не верь никому, Марианна. Только себе.

Наверное, впервые Матильда назвала меня полным именем. Я слегка оторопела от ее слов, а дальше тетка и Клодетт по очереди слегка обняли меня на прощание, а дядюшка Пьер кивнул. Меня колотило от волнения, но я пыталась держаться. Взяв вещи, я вышла из дома и пошла к калитке, где на дороге уже ждала телега старосты – тетка сбегала с утра и договорилась, что меня возьмут.

Прежде говорили, что меня должен будет отвезти Жерар, но тому, по понятным причинам, теперь доверия не было. Уже взявшись за калитку, я оглянулась и увидела его, стоявшего у амбара и провожающего меня хмурым взглядом.

Невольно вспомнив его вчерашние насильные ласки, я вздрогнула и отворотилась, торопливо выйдя за калитку и оставляя кузена позади. Как и всю мою прошлую жизнь.

Дорога, по которой мы ехали, петляла между полями, а вскоре показались горы. Сначала издалека, окруженные туманом, а потом ближе – я никогда не видела их прежде. Горы внушали трепет и невольное чувство восхищения, я смотрела во все глаза. Огромные, величественные, со склонами, покрытыми валунами и травой, они казались мне прекрасными. Сердце билось от новых впечатлений, а на губах моих играла счастливая улыбка – впервые за много лет. Я даже отвлеклась от мыслей о Тьери, о котором не забывала ни на минуту.

Молодой солдат по-прежнему не выходил у меня из головы, и никак не удавалось подавить свои чувства к нему. Я вспоминала его глубокие карие глаза, улыбку, которая так удивительно преображала суровые черты, его жаркие объятия… До сих пор от одной мысли о них по телу пробегала дрожь, а в животе появлялось странное тянущее чувство. И почему он остановился тогда? Какая теперь была бы разница… Помнится, Пьер как-то обронил, что служанки в больших домах, где много слуг-мужчин, редко в девках ходят. Я тогда подумала, что все они замужем, и очень тому удивилась. А сейчас поняла, что дядя говорил вовсе не об этом. Что ж, поглядим, как все сложится, но я не собиралась легко расставаться со своей невинностью. Я желала отдать ее лишь одному человеку, но желание мое, по всему, так и останется несбыточным.

Я понимала, что Тьери был лишь вспышкой, яркой и обжигающей, в моей жизни, но теперь она погасла. Оставалось только хранить воспоминания, самые лучшие. Каждое его слово, каждый взгляд – я старалась запомнить все, потому что ощущения блекли со временем. А мне не хотелось забывать самые прекрасные моменты в моей жизни. Хотя сам Тьери, поди, давно обо мне забыл…

Невольно полезли мысли о кузене, и я, вздрогнув, обхватила себя руками. Мне было невыносимо стыдно за то, что в какой-то миг я испытывала удовольствие от его грубых ласк. Ведь его самого я терпеть не могла! Да, он был довольно привлекательным парнем, половина девчонок в деревне с ума по нему сходили, но у меня Жерар не вызывал никаких чувств, а его заносчивость и наглость внушали отвращение. Как брата я его тоже не особенно любила, потому что он никогда не был ко мне добр – в детстве дразнил и обижал, а когда мы подросли, стал приставать. Но прежде он не осмеливался так открыто пытаться овладеть мной, даже не целовал никогда.

Хорошо, что тетка отослала меня, иначе мне пришлось бы туго.

Половину дороги все эти размышления занимали мой ум, и только потом я стала, наконец, понимать, что происходит. Я уезжаю из родной деревни, навсегда. Моя жизнь переменится полностью!

Стало страшно и радостно одновременно. Я вдруг осознала, что, на самом деле, давно ждала этих перемен, и хотя прежде выезжала из села только пару раз, когда Матильда и Пьер брали меня на ярмарки, сейчас ощутила, словно меня выпустили из клетки. Быть может, жизнь моя станет лучше? Я очень на то надеялась.

Возница натянул поводья и свернул к обочине. Мы остановились у подножия небольшой горы, и я, воспользовавшись случаем, восхищенно рассматривала склон, поросший травой и усеянный камнями.