Вихрь

Пролог

САБИНА

Посреди просторной комнаты со стенами, выкрашенными в кирпично-красный цвет, возвышалась кушетка на полутораметровой стальной ножке. Тело мужчины, лежащее на холодной поверхности, вздрогнуло и снова замерло. На его смуглом лице, в которое словно въелся застарелый слой пыли, появилась испарина. Давний уродливый шрам, пересекающий левую щеку, побелел, а его контур, наоборот, налился кровью. Черные отросшие волосы с рваными концами прилипли ко лбу.

Плохо дело, — подумала Сабина. Хотелось вскочить и срочно начать что-то делать, но она обессиленно приросла к жесткому стулу. Собственное путешествие выбило ее из сил. Она не могла находиться в Вихре так долго, как ее ученик.

Тоже мне, медиум! Потерять ученика в Потоке! Насколько же нужно быть слабой? — ругал ее внутренний голос.

Сабина отмахнулась от него и попыталась взять себя в руки. Биополе медиумов быстро восстанавливалось. Может, она сможет отыскать ученика? Может, еще не поздно?

Прошло несколько минут. Ничего не происходило. Сабина все ждала, что ученик вот-вот откроет глаза и начнет хвастать ей своими успехами, но он оставался неподвижен и будто с каждой минутой становился все более напряжен. Вдруг его тело снова вздрогнуло — на этот раз резче. С губ сорвался тяжелый напряженный выдох.

Сабина с тихим стоном поднялась со стула и бросила на него обиженный взгляд. Спинка оставалась холодной, несмотря на то, сколько времени она грела ее своим телом. Впрочем, чего можно требовать от сваренной из обломков металла мебели, созданной местными мастеровыми на базаре зоны? Уж точно не уюта и тепла.

Первый шаг дался Сабине шатко и неуверенно, на втором сил прибавилось, и она подошла к кушетке.

— Эмиль! — позвала она. Голос от слабости все еще немного дрожал, но она надеялась, что это неважно. Ученик вошел в Вихрь, ведомый ее полем, она держала его за золотые нити потенциала. Этого должно было хватить, чтобы он услышал ее голос. — Эмиль, возвращайся! Слышишь меня?

Она нерешительно протянула руку и тронула мужчину за плечо. Видавший виды кожаный плащ в старых заплатках слегка съехал набок. На порванном в нескольких местах темно-сером свитере грубой вязки показались застарелые следы крови.

Это его или чужая? — невольно подумала Сабина.

Эмиль, конечно, пришел в ее квартиру не в лучшем состоянии, но следов ран она не видела, стало быть, кровь чужая. В лучшем случае Эмиль просто угодил в пьяную драку с кем-то в зоне и разбил противнику нос. Если у того он, конечно, вообще был. Но Сабина догадывалась, что эта история гораздо темнее. Она не так уж много знала о своем ученике, но род его деятельности не был тайной. Имя Эмиля Моргана было известно в зоне и принадлежало одному из самых опасных беглецов-одиночек. А те слыли первоклассными убийцами и могли лишить кого-то жизни как по заказу, так и в угоду собственным интересам. Посему, вероятно, того, в чьем теле прежде текла эта кровь, уже нет в живых.

Сабина не была моралисткой. В небезопасной зоне убийства происходили слишком часто, чтобы кого-то шокировать. Однако она переживала за Эмиля. Ей казалось, что он ходит по лезвию ножа и рано или поздно угодит в одну из смертельных пропастей по бокам.

На прикосновение медиума Эмиль не отреагировал. Сабина попыталась вновь погрузиться в Поток и проследовать за учеником, но сразу вернулась. Сил не хватало. К тому же золотые нити потенциала тянулись слишком далеко. А самое страшное, что они слабели.

С трудом устояв на ногах, Сабина проникла взглядом за границу видимой реальности и посмотрела на тело ученика. Вокруг него все еще роился свет потенциала, но он тускнел с каждой минутой. Нужно было что-то делать, но Сабина не могла. И дело было не в страхе потерять себя в Потоке. Если б так, она с готовностью отдала бы всю себя без остатка — ради Эмиля Моргана она была готова и не на такое, пусть и не признавалась в этом даже самой себе. Дело было в ее способностях. Поле медиумов отличалось от потенциала путешественников.

Это я виновата! — сокрушалась Сабина. — Он сейчас потеряет потенциал без остатка, и все из-за меня…

Если бы Сабина только обладала потенциалом сама! Но ей не посчастливилось быть и медиумом, и путешественником одновременно, хотя такие сочетания встречались нередко. У нее была только возможность провожать в Вихрь других, но собственный ее доступ был ограниченным, почти нулевым. Сейчас она была бессильна.

— Эмиль, возвращайся! — голос сорвался на отчаянный крик. — Ты теряешь потенциал, слышишь! Возвращайся, пока дорога еще открыта! Ты восстановишься! Где бы ты ни был и что бы ни делал, вернись ко мне!

Ничего.

Руки Сабины задрожали, она глубоко вздохнула, чтобы вернуть самообладание. Ее взгляд беспомощно поблуждал по комнате с кирпично-красными стенами, уставленными закрытыми металлическими шкафами. Окна на девятом этаже были укреплены изнутри ставнями с магнитным подъемником — вынужденная мера против уличных воришек на бустах с антигравитационными модулями. Самые отчаянные порой долетают и до двенадцатых этажей, хотя большинство орудует не выше шестого. Чтобы не видеть эти ставни каждый день, Сабина занавесила окна рабочей комнаты красными шторами и зажгла повсюду лампады с люминесцентным составом. С другими учениками в этой обстановке она чувствовала себя хозяйкой положения, забывая о мире за окном. Но Эмиль Морган словно возвращал ее на улицы города, в самое пекло небезопасной зоны, где обитал сам. Он напоминал Сабине, где ее место в иерархии, каждый раз, когда почти брезгливо произносил слово «прототипы». Иногда было трудно поверить, что такой сильный и нестандартный путешественник, как он, решил работать с простым прототипом, как она. Неужели не мог найти себе другого медиума? Сабина часто задавалась этим вопросом, но радовалась, что не получает на него ответ. Она не хотела знать правду. И не хотела лишний раз думать о том, насколько на разных ступенях находятся они с учеником.