Викторианская медицина с доктором Ватсоном

Двадцатый век всё ещё начинается

Итак.

В ГОСТИНУЮ НА БЕЙКЕР-СТРИТ ВОШЕЛ ВЫСОКИЙ, ХУДОЙ, СОВЕРШЕННО ЛЫСЫЙ, НО ЧРЕЗВЫЧАЙНО УСАТЫЙ ЧЕЛОВЕК.

Он сказал:

— Я знаменитый коллекционер редкостей профессор Штеленбош. Фы должны мне помотш.

— А в чем дело? — спросил его Шерлок Холмс.

— Исчез величайший редкость, — сообщил профессор. — Точный ее ценность не берется определить ни один эксперт. Volens-nolens приходится продавайт по приблизительный стоимость.

— Подождите, профессор, — остановил его доктор Ватсон. — Так эта вещь продается?

— Она есть украден! — воскликнул Штеленбош и зарыдал. — Какой величайш трагедий и драм!

— И мелодрам, — шепнул на ухо доктору Шерлок Холмс.

А вслух сказал так:

— Однако, дорогой профессор, если вы станете плакать вместо того, чтобы описать свою пропажу, мне будет очень трудно вам помочь.

— О! — профессор вытер слезы своими длинными усами. — Найн, найн! Я не могу! Это есть чрезвычайно секретный коммерческий тайн!

— Ну, хотя бы в общих чертах, — предложил, дымя трубкой, знаменитый сыщик.

— В двух, так сказать, словах, — прибавил доктор Ватсон.

— Найн, найн! — запротестовал профессор. — Это нефосможно! Вы ест великий сыщик, вы помочь мне так!

И он повертел руками.

— Так? — переспросил Холмс. — А! Вы хотите сказать, моим дедуктивным методом? Хорошо.

И он стал задавать вопросы:

— Это большая вещь?

— Найн, найн!

— Ее едят? Нет? Тогда ее пьют?

— Ни ф коем случае! — возмутился профессор Штеленбош.

— Это красивая вещь?

— О, йа, отшень!

— Тогда, может быть, ее носят на шее? Нет? На руке?

Профессор подумал.

— При некоторых обстоятельствах… это фосможно.

— На пальцах?

— О, найн!

— Хм-хм, — знаменитый сыщик задумался. — А скажите, профессор, когда вы видели эту вещь в последний раз?

Профессор долго размышлял. Брови его страшно шевелились.

— Я фидел мой пропажа последний раз, — с большой осторожностью начал он, — о-о? Э-э? А! Я ее фидел у себя дома!

— И как давно?

Штеленбош подозрительно оглядел Холмса, потом Ватсона, потом миссис Хадсон. По-видимому, в вопросе таилась какая-то опасность.

— Я есть фидел мой феличайший ценност сегодня за зафтраком!

— Может быть, потом вы отдавали вашу ценность в починку? Ювелиру? Оценщику?

— Найн. Никокта! Она ест и должна быть только мой дом.

— За завтраком, кроме вас, кто-нибудь присутствовал? — спросил Холмс.

— Только мой жена!

Шерлок Холмс откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Прошла минута.

— Дело раскрыто! — объявил знаменитый сыщик. — Профессор, вы меня извините, но придется подвергнуть вас некоторым исследованиям.

И он продемонстрировал профессору клизму.

— Вы хотите сказайт, — профессор вопросительно ткнул себя пальцем в живот. — О, найн!

— Да, голубчик, да, — с улыбкой произнес Холмс.

Он опять прикрыл глаза и проговорил задумчиво:

— Сегодня за завтраком вы ели яичницу из двух яиц с горошком. Небольшой ценный предмет находился у вас в кулаке. Ваша жена, дама очень бережливая и аккуратная, пересчитала горошины и разделила их поровну. Однако, вы, съев свою порцию и ощущая все еще чувство голода, отвлекли ее внимание. Возможно, вы показали ей на часы. Часы висят у окна, справа от обеденного стола. Когда мадам Штеленбош повернула голову, вы, не теряя времени, утащили у нее с тарелки горошину и быстро сунули ее в рот. Во рту у вас в это время находилось и ваше сокровище, потому что вы очень боитесь своей супруги, и не хотели, чтобы она видели эту вещь. Кроме того, вы очень спешили. Вы проглотили сокровище вместе с горошиной. Вот и все. Ватсон, поставьте ему клизму.

— Как вы может это утверждать? Я требует доказательстф!

— Все очень просто. Первое — ваша одежда в идеальном порядке, хотя ее возраст внушает почтение. Все вещи дорогие, за ними следят много лет и тщательность ухода выдает женскую руку. Кроме того, брюки сделались вам несколько коротки. Из этого я делаю вывод, что существует дама, заботливо отрезающая от них бахрому, которая образуется от долгой носки, и столь же аккуратно подрубающая штанины после этого. Прекрасная работа. Ваша супруга поистине мастерица. Второе. Аккуратность вашей жены выдает фанатичную склонность к экономии. Третье. Ваша почтенная супруга столь же тщательно следит за всем в доме, включая и вас. Об этом говорит ваш нервный тик — правый глаз судорожно дергается, и ваша подозрительность. Когда вы садились, то обнаружили, что ваша правая рука влажная, и потихоньку вытерли ее о кресло, хотя могли достать платок. Это говорит о вашей привычке действовать незаметно.

— Но как вы узнать про двух яиц? Про то, что я ест горошек на завтрак!

— Обычный английский завтрак — вкусная яичница из французских яиц с немецким беконом, — улыбнулся сыщик. — Полагаю, бекон в вашем случае представлен бараниной?

— Это дешевле! — подтвердил профессор.

— Баранина у вас бывает только по субботам, а другого мяса вы не употребляете, — продолжал Холмс. — Яичница из двух яиц вполне обычна для бережливой семьи. Это естественно. И, наконец, горошек — самый дешевый, хотя и не самый вкусный гарнир.

— Но мой часы! Как вы знать про часы? Вы следить за мной!

— Нет, профессор. Обеденный стол в вашем доме, как и во многих других домах, стоит у окна. Часы висят напротив, над камином. Легко предположить, что вечное желание увеличить свою порцию подсказало вам занять место спиной к окну — так, чтобы ваша супруга оказалась спиной к камину. Вопрос: «который теперь час, дорогая?» — удобный способ заставить ее отвернуться. И, наконец, ваша привычка прятать мелкие вещи в кулаке. В настоящий момент у вас в кулаке моя серебряная запонка с янтарем. Ай-яй-яй, а еще профессор! А ну, давайте ее сюда!

Собиратель древностей рассердился.

— Вы не имейт права! Я есть Рижский техникум-университет окончил! Das Baltische Polytechnikum zu Riga! У меня есть высший коммерческий образофаний!