Викторианская медицина с доктором Ватсоном

Глава 1. Чем болели викторианцы

Однажды в самый разгар холодной зимы 1900 года знаменитый сыщик Шерлок Холмс со своим другом доктором Ватсоном сидели у камина в гостиной. Точнее, это доктор Ватсон сидел у камина. А Шерлок Холмс пилил на скрипке.

— Знаете, Холмс, — неожиданно произнес доктор, — а ведь я пишу книгу.

— Нашли, чем удивить, — фыркнул сыщик.

Доктор обиделся.

— Но ведь я пишу совсем не о вас, Холмс.

Великий сыщик так и подскочил.

— КАК!

— Не могу же я все время писать о наших с вами похождениях, — доктор Ватсон пожал плечами. — Я все-таки врач. Я хочу написать для потомков. Это будет нечто вроде обзора самых обычных болезней и лекарств нашей эпохи.

Холмс продолжал терзать свою скрипку.

— Двадцатый век, — голос доктора зазвучал торжественно, — начался. Совсем скоро люди станут другими. Жизнь станет другой. И если мы не оставим о себе память, через какие-нибудь жалкие сто лет никто уже не будет знать, какой была медицина в эпоху Шерлока Холмса!

Холмс уронил скрипку.

— Вы так думаете? — спросил он, нагибаясь, чтобы ее поднять.

— Я в этом уверен.

— А мне почему-то кажется, что ни через сто лет, ни через двести, ни вообще в каком-либо будущем ничего существенно не изменится.

— Как вы можете так говорить! — вскричал Ватсон. — В наше время, когда появляется столько всего нового! Когда человек вот-вот одержит победу над болезнями, которые считались неизлечимыми! Когда наука и техника идут семимильными шагами!

— Какими шагами?

— Семимильными!

— Гм, — сказал сыщик.

В гостиной на Бейкер-стрит повисла тишина. Холмс сел в кресло напротив доктора и задумался.

— Первым делом, — не очень решительно произнес доктор Ватсон, — я бы сказал о диспепсии.

— Удивительно, что диспепсией называют любые неприятности с желудком, — проворчал Шерлок Холмс. — Ватсон! Это же непонятно! А что, если у меня…

— Не надо, Холмс, я понял, — остановил его доктор. — Дело в другом. Удивительно, что в наше время неприятности с желудком встречаются буквально на каждом шагу!

Но знаменитый сыщик только махнул рукой.

— Это неудивительно, — сказал он. — Вы слышали о «Зеро»?

— Признаться, нет…

Ватсон ужасно смутился. Ведь это он ворчал на Холмса, что тот не хочет знать ничего, кроме того, что ему нужно для работы.

— Это такой охлаждающий шкаф, — сказал Шерлок Холмс. — Американской работы. Я видел его в 1889 году на Всемирной Выставке в Париже. Вообразите себе этакий тяжелый буфет, напоминающий внутри банковский сейф. У него два этажа, наверху, в крышке, открываются дверцы — этакая небольшая камера для особо портящихся продуктов. Так вот, мой дорогой Ватсон, если бы такое устройство было в каждом доме, люди не мучились бы от диспепсии.

— Почему же этого не происходит? — удивился доктор Ватсон.

— Естественно! — Шерлок Холмс поднял палец. — Во-первых, эфир, при помощи которого производится охлаждение, ядовит. Во-вторых, это дорогая и громоздкая вещь. Нужен компактный электромотор. Нужно сильное, хорошее нагревающее устройство — разумеется, портативное. Нужен испаритель чрезвычайно высокой теплоемкости. Словом, это очень сложный прибор. С ним еще придется долго работать. Вот почему ледяной шкаф остается прерогативой флота, железных дорог и крупных фермеров.

— Флота? — удивился Ватсон.

— Разумеется, друг мой! Разумеется флота! Как вам в голову не пришло: порох! Как только появился бездымный порох, сейчас же появились ледяные шкафы. Иначе хранить его на борту было бы просто опасно. Ватсон, вы меня удивляете.

— Это вы меня удивляете, мистер Шерлок Холмс, — доктор произнес имя своего друга раздельно, ироническим тоном. — Мы с вами договорились беседовать о медицине, а вместо этого…

— Умолкаю-умолкаю, — Холмс замахал руками. И даже взял скрипку, чтобы сопровождать рассказ доктора. Но вдруг остановился.

— Миссис Хадсон! — позвал он. — Миссис Хадсон! Принесите-ка нам кусок холодной баранины!

— Следуя вашему методу, диспепсия неизбежна, — заметил доктор Ватсон. — Эта баранина стоит в буфете со вторника — три дня!

— Ерунда, мы ее сейчас съедим, — сыщик легкомысленно рассмеялся. — Но если мы этого не сделаем, то уже завтра…

— Завтра я приправлю баранину чесночным соусом! — сообщила миссис Хадсон, входя в гостиную. — И положу к ней пикули.

[Пикули — это такие маленькие-маленькие маринованные овощи. Огурцы, или там помидоры, или лук, чеснок, или даже все это вместе, в одной банке, называется пикули.]

— Ах, — сказал на это доктор Ватсон и загрустил.

— Вчера вечером, — заговорил Шерлок Холмс, не переставая играть на скрипке, — вы шли от больного. Вечер был довольно промозглым, шел дождь, обедали вы давно, и на углу с Глостер-плейс зашли в лавку. Лавочник взял жареную камбалу с противня, соскреб все, что можно, с костей, перемешал с жареной картошкой, завернул в газетный кулек и дал вам. Вы, дорогой доктор, шли по улице, ели из кулька камбалу и даже не заметили, что испачкали рукав и манжеты.

— Откуда вы все знаете?

— Я прекрасно знаю запах жареной камбалы. Его источает ваш костюм. А к вашим усам прилип кусок промасленной газеты, на котором отчетливо видны строки: «Три правила пересаж…», что, конечно, означает «Три правила пересаживания усов клубники». Из этого следует, что лавочник заворачивает покупки в субботний выпуск «Дейли Мейл», где есть советы садоводам. А следовательно, это был мистер Пакер, лавка которого находится на углу Глостер-плейс с Оксфорд-стрит. А это означает, что диспепсия вам обеспечена.

— Я очень люблю жареную камбалу, — пробормотал Ватсон. — И вы, Холмс! Весь Лондон любит жареную камбалу.

— Несмотря на то, что она тухлая. Поздравляю, Ватсон, диспепсия нам обеспечена.

— Оставьте вы меня с этой диспепсией, Холмс! Я привык.

И доктор стремительно выбежал из гостиной.

Ему было необходимо посетить одно важное место.

Потом он вернулся и молча сел в кресло. Шерлок Холмс продолжал играть на скрипке.