Викторина с палачом

~ 1 ~

Стояла глубокая дождливая ночь. Небо затянуло черными тучами, сквозь которые прорезали вспышки фиолетовых молний, сопровождаемые тяжким громом. Едкое чваканье каблуков по грязи преследовало слух, но иногда эти звуки заглушались на фоне ливня и неразборчивых размышлений. Плотная тёмная мантия прятала под собой крепкое тело. Лишь белые волосы выбивались из-под капюшона, тень которого скрывала серые глаза, видавшие немало горя за свои двадцать шесть лет. От уголка её губ и через всю щеку тянулся бледный, ровный шрам, придавая выражению лица ещё большую жесткость. Каждый удар судьбы закалил женские плечи, выковывая характер и выдержку, недосягаемую даже для закалённых в боях и политике суровых аристократов.

Холодные пальцы облегали кожаные перчатки, а с шеи свисала серебреная цепочка с деревянным крестиком. Это простое украшение не раз становилось поводом для насмешек со стороны культа. Мол: «Без этой безделушки не можешь справиться голыми руками?». Впрочем, блондинка и сама не сдерживала грубого оскала –– напротив, она эффектно демонстрировала безнадежность и слабость церквей. Этот крестик говорил за нее: «Мой нож всегда у вашего горла». Молодая культистка презирала условности и открыто выказывала свое пренебрежение к монахиням, оскорбляла в лицо священников, называя тех «никчемными Иудами» –– бесполезными и бессильными уничтожить культы, зародившихся ещё задолго. Они господствовали на землях, дарованными им богами, и всячески старались развивать как храмы, так и влияние.

Обычный люд обходил эти храмы десятой дорогой, боясь попасться кому-то из культа на глаза. Жители знали, на что способны эти люди. Культисты всегда носили при себе оружие и держали в страхе даже бездомного щенка, который забился в стог сена, прячась от непогоды. Блондинка заметила этот черный комочек и схватила за шкирку, всматриваясь в его черные глаза, пропуская мимо ушей отчаянный скулеж бедняги. От страха тот задергал лапами и даже не осмелился защищаться. Сняв сумку со своего плеча, девушка посадила животное внутрь, прижав некоторые книги ближе к спинке, и закрыла на пуговицу. Щенок затих, как только его голова коснулась мягкого дна.

Идя темными улочками, она быстро повернула направо, наслаждаясь звуками дождя. По крышам бежала вода, собираясь в ямки на дорогах. Свет в домах давно уже не горел. Когда она миновала несколько жилых зданий, в конце улицы показался храм, на остром шпиле которого высился черный железный крест. Мрачное здание, казалось, управляло всем и каждым в этом городе, под названием Вельхорн. Из него часто доносились молитвы на жутком, непонятном народу языке. Крики, плач и кровь лились изнутри рекой. Для этих стен подобное было нормой и частью ритуалов, но то, что последние несколько лет храм безмолвствовал, тревожило людей в разы больше.

Большинство умников полагали, что культы либо распались, либо наконец взялись за ум. Народ верил, что истинные Боги покарали отступников за все зверства, кровь и мучения, что они принесли в этот мир. Но это было лишь затишьем перед бурей. Культисты действительно перестали требовать подношений, прекратили похищать детей, забирать золото, серебро и скот — всё то, что питало силу их покровителей. Но причина была проста: преподносить дары стало попросту некому.

Не смирившись с гибелью своих покровителей, сгинувших несколько лет назад в кровопролитной междоусобице, культисты искали любой способ вернуть их к жизни. И нашли. Лишь одному из культов улыбнулась удача: в их руки попала книга с описанием ритуала «Пир крови». Написанное предсказывало, что в этот день один из падших богов сможет восстать из небытия.

Слухи, как водится, расползлись мгновенно. Известие привело остальные культы в бешенство: никто не желал склонять голову перед чужим Богом, терять нажитое за эти годы влияние и поступаться собственным авторитетом. Никто не был готов познать унижение и стать ничем. Каждый фанатик оставался слепо верен своему покровителю и до дрожи боялся быть растерзанным. Поэтому верность и готовность сражаться за своего Бога стояли для них превыше самой жизни. Теперь у них оставалось лишь два пути: уничтожить роковую книгу или захватить её любой ценой.

Прежде города корчились в огне и собственных муках. Боги неустанно требовали всё новых подношений, никак не способные насытиться свежей кровью. Но однажды палач самой Смерти по имени Милех сжалился над маленькой девочкой, принесённой ему в жертву. Ей едва исполнилось пять лет. Крупный культист уже сжимал в руке нож, готовый полоснуть ребенка по горлу, когда темноту рассек повелительный жест. Высокая, мощная фигура поднялась с возвышавшегося трона. Смахнув на плечо черные прямые волосы, палач направился в центр храма, затопленного рекой крови и устланного трупами.

Малышка стучала зубами от холода и страха, глядя чистыми, добрыми глазами на высокого парня. В его черных зрачках горел золотой ореол, словно окруживший их кольцом — он действительно казался существом не из этого мира, а его глаза напоминали далекий Сатурн. Он скользнул взглядом по ее лицу, и его горячая ладонь коснулась детской щечки. Не понимая, что культист — лишь смертоносное жало на хвосте затаившейся перед ней змеи, девочка прижалась к его коленям в поисках защиты. Она не плакала и не кричала, лишь дрожала, как готовый сорваться с ветки лист. Зажмурившись, она почувствовала, как крупная ладонь мягко потянула ее к себе. Палач опустился на одно колено и провел рукой по девичьим волосам, с некой жуткой нежностью впитывая ее трепет.

— Отныне я буду называть тебя Флэя, — мягко произнёс Милех, бережно усадив ребёнка к себе на колени.

Позже этот немыслимый поступок ещё долго обсуждали в других культах: с чего вдруг жестокий палач пошёл против законов самой Смерти?