Виктория

Парадная

Здравствуй, мама!

Я знаю, ты удивишься, получив это письмо. Я уже вижу, как расширяются твои глаза от удивления, когда ты только читаешь моё имя в графе "отправитель" на конверте. Боюсь представить, сколько возможных катастроф ты предположила в оправдание этого письма прежде, чем его открыть.

Нет, ничего страшного не случилось. Конечно, за эти два года случилось многое. Временами казалось, что хуже быть уже не может. Или лучше. В зависимости от времён. 

Почему я решила написать? Я объясню тебе всё, честно, как только сформулирую. Ты только не спеши делать выводы и не пытайся искать тайный смысл в этих строках. Я всё тебе расскажу, но по порядку, ладно?

Надеюсь, ты не распечатала это письмо, стоя прямо перед почтовым ящиком. Сегодня утром, когда я опускала туда конверт, меня застала с поличным Фаина Герасимовна. Она только что спустилась с пустым кувшином со своего ежедневного обхода цветочного царства и была весьма озадачена траекторией корреспонденции.

- Викуся! Я же тебе столько раз объясняла, как важен здоровый сон. Всё эти ваши ночные шатания. Посмотри на себя: бледная, худая и спишь на ходу!

- Тётя Фаина, сейчас семь часов утра. Мне пришлось встать в пять, чтобы успеть на работу рядом с моим новым домом, и поэтому... - договорить я не успела.

- Каким новым домом? Ты собираешься съехать от родителей? Ты понимаешь, какая это ответственность? Кто будет за тобой присматривать? - от такого потрясения она подошла ещё ближе, уступая своей привычке выступать в роли наставника и защитника. - Послушай, деточка, чтобы стать самостоятельным человеком, нужно многому научиться. Тебе предстоит познакомиться с жестоким миром, и это может плохо для тебя кончиться, - она бы мне ещё пальчиком погрозила для большей убедительности. 

- Доброе утро, Фаина Герасимовна, - голос Светы Королёвой прозвучал из лифта на мгновение раньше, чем появилась она сама.

Она ничуть не изменила своей манере держать себя и своего пса Ричарда так гордо и претенциозно (противное слово, но другого не подобрать), что первым, сразу подавляемым, порывом было броситься на поиски красной ковровой дорожки, чтобы эти ножки (и лапки её спутника) не марались о презренный мраморный пол парадной. 

- Светик, твоя подружка сегодня не в себе. Людочка с Петрушей столько работают, что не заметили, что у дочери жар и бредовые мысли! 

Интересно, какой возраст аппонента заставляет нашего смотрителя от фамильярности перейти к ответному уважению? Света не в счёт, она живёт в непроницаемом для критики панцире. Но вас с папой называть Людочкой и Петрушей - это уже неприлично. 

- Вик, у тебя что-то болит? - Они обе смотрели на меня с участливым видом. Лицо богини собачьих питомников озарился пониманием. - Так ты поэтому нигде не появляешься?

За спиной Светы висело огромное зеркало, явно превышающее человеческий рост. Даже если ты Роберт Уодлоу. Раньше его здесь не было. Но факт его существования я заметила чуть позже. На меня смотрела девушка с открытым ртом. Вполне себе аккуратно одета и причёсана, но с таким видом, будто её только что огрели пыльным мешком по голове. Причём от этого удара она получила такой глубочайший шок, что привести лицевые мышцы в исходное состояние стоило ей больших усилий. Чтобы довести до сознания, что эта девушка я, понадобилось несколько секунд. 

- Наверное, съела что-то не то, - кажется, я промямлила это слишком неуверенно. А потом я улыбнулась. Но, видимо, улыбка получилась кислой, потому что Света закатила глаза и поспешила к выходу из подъезда. Фаина Герасимовна тоже поспешила. На свой охранный пункт.

- На, держи, - она протянула мне связку пронумерованных ключей от всех почтовых ящиков в этом подъезде.

- Я же вижу, что ты не в себе. Опытный глазне обманешь, - тут она всё-таки помахала указательным пальцем перед моим носом. - Ты, Викуся, давай-ка, соберись. Сегодня Зинаида Михайловна с почты заходила, принесла счета за квартплату всем жильцам. Ты тут пока возиться будешь, я схожу к себе, есть у меня травка одна - быстро тебя на ноги поставит. 

Так как квартира этой знахарки на втором этаже, времени у меня было мало. Я открыла ящик. Нет, я только повернула ключ, а освобождённая дверца, подпираемая изнутри ворохом бумаги, с облегчением откинулась сама. Я быстро нашла своё письмо и сунула его в карман пальто. Собрать разбросанные конверты и рекламные проспекты быстро не получалось. Запихнуть всё это обратно оказалось той ещё задачкой.

Услышав скрип поворачиваемого в замке ключа с верхней площадки, я врубила экстренное питание. Мозговые импульсы тут же передали нужные команды хватательно-запирательным механизмам. Но одна листовка вырвалась из плена и, плавно покачиваясь, приземлилась где-то за спиной. Когда я обернулась оценить важность яркого флайера, увидела его под батареей отопления.

На первом плане Света Королёва в короне и мантии восседала на троне. У её ног на бархатной подушке восседал Ричард. У него был такой вид, что ослабь хозяйка хватку, убежал бы при первой возможности. Но светочкино желание всё делать безупречно, чего бы это кому не стоило, такой возможности не давала. Мне даже пришла в голову идея достать маникюрные ножницы из сумочки и вырезать беднягу из этого собачьего ада. А потом я подумала, что это будет несправедливо по отношению к остальной сотне пёсиков, которые непостижимым образом поместились на этом клочке бумаги. 

Остальные мысли заглушили шаги. Пришлось спасаться бегством.