Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь

1. В назначенный час

— Госпожа Викторьенн, можно ли взять ещё одну скатерть?

— Госпожа Викторьенн, а если не хватит вина? Поднять из подвала ещё одну бочку? Вдруг будет мало фруктового десерта? Может быть, нужно сделать ещё?

— Госпожа Викторьенн, а гости точно поместятся?

— Госпожа Викторьенн, а магических уроков сегодня не будет?

— Викторьенн, тут приехал гонец с рудника, привёз отчёт. Вы посмотрите сейчас или уже завтра?

— Викторьенн, сядь уже и передохни! Если гости увидят тебя такой, то больше никогда к нам не придут!

Я и впрямь больше всего на свете хотела сесть и передохнуть. И наверное, так и нужно сделать. Потому что… мы всё сделали, осталось переодеться и дождаться гостей.

Старый дом на Морской улице видел всякое, но такое — впервые. Ни господин Гаспар, мой, то есть Викторьенкин, гм, покойный супруг, ни предыдущие хозяева дома не устраивали в этих стенах никакой светской жизни. Только изредка обеды с важными клиентами или партнёрами, и только. И когда я решилась открыть дом для гостей, то оказалось, что это не так-то просто сделать.

Несмотря на немалые размеры того дома, внутри ощущался недостаток просторных помещений. В столовой можно было с комфортом разместить человек двенадцать-пятнадцать, и ещё имелась пара гостиных, тоже небольших. Бальной залы в этом доме отродясь не водилось, даже маленькой.

Зато и на втором этаже, и на третьем в нескольких мелких комнатах копились вещи — старая мебель, старые же шторы и покрывала, сундуки, в них одежда, какая-то кожаная амуниция, посуда… Когда я нашла время, чтобы пройтись с нашей экономкой Сандрин по всем этим комнатам и посмотреть, чем таким важным они заполнены, то даже почти и не удивилась. Господин Гаспар был человеком скупым и не разрешал выбрасывать вещи, если они ещё оставались хоть сколько-нибудь целы. И кажется, предыдущий владелец дома, у которого Гаспар его купил когда-то, страдал ровно той же болезнью.

Я, помню, спросила тогда:

— Сандрин, как вы думаете, из этого всего можно извлечь ну хоть какую-нибудь пользу?

Она задумалась, ощутимо задумалась. Про пользу она тоже понимала, и ещё потому понимала, что поддерживать весь этот хламовник почтенного возраста в порядке приходилось именно ей. Смотреть и командовать, чтобы протирали пыль, чтобы не заводилась моль и плесень, чтобы мебель и сундуки не рассыхались… в общем, это имущество ещё и требовало присмотра и ухода, а пользы не приносило решительно никакой.

— Я не знаю, госпожа Викторьенн, — вздохнула экономка. — Господин Гаспар всегда был против того, чтобы избавляться от этих вещей.

— Наверное, ему просто было сложно выпустить из рук хоть что-нибудь, — тихо усмехнулась я.

Сандрин услышала и усмехнулась тоже.

— Может быть, продать бедным? Есть такие люди, для кого эта почти целая мебель будет вполне годной, а ту, что уже совсем рассохлась, — на дрова.

Ну да, наступала зима, центрального отопления не подвезли, в жилых комнатах было холодно и сыро. Вообще, уже неделю с переменным успехом шёл дождь — мелкий и холодный, иногда с ветром. Я живо научилась нагревать собственные ладони и уже ими греть постель, и обучила тому же нашу магическую молодёжь. Девочка Камилла вечером сушила отсыревшую за день постель Терезы, кто-то из парней делал то же самое для господина Фабиана. Потому что в этой сырости простыть — как нечего делать. И дрова оказались весьма дорогим удовольствием, чаще топили углем, но тот уголь оставлял везде сажу: на стенах, на потолке, на людях, в конце концов, — зачем это мне? Нужно научиться обходиться как-нибудь так.

— Знаете, так и будем делать. Пока зима, ферма и виноградники не требуют столько внимания, как летом, займёмся домом. А весной вообще бы какое-нибудь переустройство затеять.

Я постучала по ближайшей стене, а потом ещё по одной — ну да, часть стен каменные, а часть деревянные, наверное, некоторые можно разобрать. И выкроить из этого всего пару нормальных гостиных и бальную залу. Раз уж я здесь живу и дальше собираюсь жить и даже принимать гостей.

— Господин Гаспар никогда не оставался здесь на зиму, всегда уезжал в столицу, — вздохнула Сандрин.

И раньше она считала себя управляющей столичным домом, так? А теперь — провинция?

— Возможно, я тоже буду так делать когда-нибудь, — улыбнулась я. — Но пока дела мои здесь, доходы тоже здесь, и я побуду здесь. Знакомств и увеселений достаточно.

А если здесь случится что-то срочное, требующее немедленного вмешательства, а я в столице? Порталом-то пока так и не обзавелась!

На самом деле я даже поговорила с парой продавцов артефактов. Начиная с моего серебряных дел мастера Клементеля и кое-кого, рекомендованного им же. И — ничего. Большие глаза, воздетые руки, огромное изумление. Вы что, госпожа де ла Шуэтт, какие порталы, редкость это, огромная.

Редкость так редкость, значит, будем как все. А если как все, то управлять моим имуществом отсюда намного удобнее, чем из столицы. Поэтому… пока так.

— Сандрин, распорядитесь начать сортировку мебели. Что ещё можно использовать, что мы постараемся продать, а что уже только на дрова. Дрова нужны.

— Да, госпожа Викторьенн, — кивнула она.

И вот теперь общими усилиями мы привели в порядок те две гостиных и столовую — вымыли, отчистили — где руками, а где и магической силой, где-то заменили обивку, в одной из гостиных повесили новые портьеры.

И я решилась позвать гостей. Пока немного — тех самых полтора десятка, потому что столько я смогу разместить без ущерба для дома и для себя.

Далее следовало подумать, чем я смогу этих гостей занять. Ужин — да, конечно, обсуждение местных новостей — обязательно, а дальше? Когда круг приглашённых примерно одинаков, все давно друг друга знают, а кое-то друг другу и вовсе давно уже надоел, следовало предлагать что-то оригинальное. Конечно, зима есть зима, и люди всё равно будут ходить друг к другу и общаться, но предпочитали тех, у кого интереснее, и это понятно.