Виктория - значит Победа. Сердцу не прикажешь

4. Магическая авария и соло незваного гостя

Когда внезапно погас весь магический свет, все разом заговорили и заголосили, и задвигали мебель, а я едва удержалась, чтобы не приветствовать воцарившуюся тьму некими подходящими словами. Удержалась чисто потому, что приличная дама Викторьенн таких слов и знать не должна, не то что использовать. Вдох, выдох, зажечь новый свет.

Правда, левой рукой мне все эти манипуляции удаются плохо, а правую держит господин наш незваный гость. Дёрнула — не отпустил. И более того, воспользовался темнотой и переполохом и поцеловал, точно и стремительно, я даже не сразу поняла, что такое коснулось моей ладони. Очень уж далеко осталась моя юность со всеми этим игрищами, если вдруг выключали свет.

Кстати, какое-то невнятное хихиканье я вполне услышала, не успела только понять, это кто-то в столовой или мои паршивцы снаружи. Ну, доберусь я до вас!

И только потом наконец-то зажглись новые магические огоньки — я подчинила пальцы левой руки, господин граф поддержал меня с другого конца столовой, и де Ренель с де Люсом, и наш гость залётный тоже присоединился.

И тут уже мы увидели, что госпожа Дарьен, супруга судьи, поднимается с пола, точнее — её поднимает супруг, и ещё кто-то из девиц не удержался на ногах. Тереза с улыбкой высвобождается из рук господина Орвиля. И все разве что изумлённо переглядываются — мол, что это было?

— Дорогие гости, приношу вам свои извинения, — говорю со вздохом.

— Что вы, дорогая госпожа де ла Шуэтт, случается всякое, — улыбается господин наместник. — И с магическими практиками тоже.

Ох, и не поздоровится кому-то сегодня поздним вечером! Сколько раз было сказано: чтобы даже думать не смели, да? Ловлю взгляд господина графа — он, кажется, думает о чём-то весьма сходном. А потом кивает мне и выходит наружу, наверное — имеет неудержимое желание с кем-то там поговорить.

А мы… продолжаем.

В итоге я велела сбежавшимся на переполох слугам срочно зажигать свечи в гостиной и подавать туда арро, вино и сладости.

— Прошу, господа, я думаю, десерты помогут нам пережить это небольшое происшествие, — улыбаюсь всем.

Кажется, событие осталось мелкой неприятностью — за недолгое время темноты никого не убили, никого не ограбили — да же, да? Не дай бог; узна́ю — убью, пойдут обратно на ту улицу, с которой пришли. И, в общем, всё в порядке и можно продолжать.

Правда, мой незваный кавалер так и не отпустил мою руку.

— Госпожа де ла Шуэтт, вашему самообладанию можно позавидовать, — улыбается, ещё и улыбается.

— Отсутствие света — не самая большая беда, — возвращаю улыбку. — Благодарю вас, вы не дали мне упасть.

— А вы способны упасть? — поднимает бровь.

— Все способны, — пожимаю плечами. — И, право, не могу придумать другого повода держать мою руку так… основательно.

— Раз уж так оказалось, что в момент неожиданно воцарившейся тьмы вы оказались подле меня, мой долг — спасти даму и не позволить ей… рухнуть на ковёр.

— Скольких дам вы уже спасли таким образом? — смеюсь.

— Отчего же вы решили, что уже спас?

— Ваша абсолютная уверенность говорит о немалом опыте.

— Значит, весь мой опыт к вашим услугам, дорогая госпожа де ла Шуэтт.

— Благодарю вас, — киваю ему. — Если мне понадобится столь специфический опыт — я знаю, к кому обратиться. Кстати, а долго ли вы пробудете в Массилии?

— Три дня, — отвечает и смеётся, видя моё недоумение. — Потом отбуду в свои владения, но вскоре снова вернусь.

— А как скоро вас ожидают в столице?

— Пока не ожидают, — и тоже кланяется.

— Что ж, думаю, это отличный повод уделить внимание вашим здешним делам. Желаете арро? Или вина? Или вот пирожки с яблоками нашему повару сегодня весьма удались.

Здесь не пробовали заталкивать начинку в тесто, а потом жарить это в масле. Пироги пекли открытые, и мой повар Антуан Ру далеко не сразу взял в толк, чего я от него хочу. Первую партию пирожков испекли вчера — на пробу, и её мигом умяли и мы, и обитатели нижнего этажа — понравилось всем. И сегодня уже просто приготовили ещё раз.

— Пирожки? — изумляется виконт. — С яблоками?

— И капелькой мёда, — киваю. — Фрукты у меня свои.

И нужно ещё придумать каких-нибудь десертов, чтобы угощать гостей и давать новую пищу для слухов.

Когда все разместились в гостиной, взяли себе бокалы, чашки и тарелки со сладостями, я взглянула на виконта хитро и спросила:

— Господин виконт, раз так случилось, что вы сегодня заглянули к нам, может быть, вы ещё и развлечёте нас? Расскажите нам каких-нибудь столичных новостей, будьте добры! Все мы с удовольствием вас послушаем.

— А что же, вы давно покинули столицу? — Он уселся возле меня и поглядывал внимательно.

Свечи не дают такого света, как магически зажжённая люстра, и в этой полутьме можно прятать глаза, смотреть осторожно, исподтишка. Он так и делал, и прятался то за чашечкой арро, то за бокалом вина.

— В начале лета, — ответила Тереза, она села с другой стороны от меня. — И с тех пор не имеем никаких сведений оттуда. Кроме тех, что в нашем столичном доме всё хорошо, — рассмеялась она.

— Это же замечательно, что всё хорошо, — улыбнулся ей виконт. — Пожалуй, да, довольно много времени прошло. И о чём же вы хотели бы послушать, госпожа де Тье?

— О, расскажите о том, что происходит при дворе! Мы с Викторьенн всего один раз побывали на придворном балу, наверное, вы и не помните нас, а ведь вы танцевали с Викторьенн целый один танец, это был контрданс!

О Тереза, отчего же ты такая болтливая? Зачем, зачем говорить об этом?

— В самом деле? — Виконт улыбается и смотрит на меня.

Пожимаю плечами: мол, так и было. Танцевали. И что? Один танец не повод для знакомства, судя по всему.

— Мало ли, Тереза, с кем господин виконт танцевал один танец, — тоже улыбаюсь. — Думаю, таких дам… достаточно много. Но вдруг он расскажет нам что-то любопытное? О чём и о ком говорят? Что обсуждают?

— Хорошо, милые дамы, извольте, — он улыбается нам обеим и кланяется.