Вино полынное

1

Давным-давно, так давно, что ныне живущие уж и не узнают точно когда, проживало на берегу соленого горного озера гордое племя. Правил им молодой и решительный Алсейит-бий. Лучше своих предшественников хранил он мир с соседними племенами и к хану на рожон не лез. Умел договориться бий с каждым наместником, но и голову склонять не торопился. За что в народе был прозван Тенсалмак-бий. А добрыми кенешчи его были двое — Барсбек и Айтентек. Муж и жена, воины, равные бию по уму и отваге.

Никто не знает откуда пришли эти двое, но были они красивы и статны, мудры и умелы в бою. Барсбек был так силен, что мог пересекать бурный горный поток, погрузив на каждое плечо по годовалому жеребцу. А стрелы Айтентек даже в самый сильный ураган попадали в цель с расстояния в целый чакырым! Стали они побратимами бия после первого боя с соседним племенем, показав себя умелыми воинами. Алсейит говорил, что без этих двоих не стал бы достойным главой. Барсбек хранил его от безрассудства, Айтентек — от сомнений. А люди верили, что сам Тенгри, небесный хан, направляет их, и вместе они приносят удачу не только бию, но и всем его людям.

Когда родился у бия первенец, пообещал он Барсбеку и Айтентек, что станет его сын старшим братом их ребенку. Коли мальчик у них родится — воином и мужчиной быть научит, а коли девочка — станет ее защитником. Алсейит шутил:

— Побратимами мы стали, а можем и вовсе родственниками стать, если дочь родите!

Через две зимы родилась у Барсбека и Айтентек дочь. Праздновали так, что на другом берегу горячего озера было слышно. Бию выпала честь наречь девочку. Он выбрал имя под стать будущей красавице — Албасулуу, что означало «прекрасный рассвет». Даже своему первому сыну бий так не радовался! Да недолго длилась его радость. На шестую зиму пропали верные его кенешчи в горах, отправившись однажды на охоту. Алсейит сам водил отряд, пока не понял, что ищет не друзей своих, а след судьбы. Пришлось ему самому сделаться отцом для Албасулуу. Взял бий девочку к себе, а на ее семнадцатую весну задумал и вовсе невесткой сделать, коли не найдет она до того парня себе по сердцу.

Жила дочь Барсбека и Айтентек в бийском доме и воспитывалась вместе с первенцем бия — Кангелды. С малых лет дети были дружны, а тут и вовсе неразлучными стали. Она ездила с ним на дальние жайлоо, а он помогал ей собирать малину. Вместе они бегали в ущелье лакомиться ышкыном и вместе чистили лошадей.

Была Албасулуу лицом светла, что луна, а характером покладиста, как прирученная лиса. Огненные волосы ее было видать издалека, глаза красавицы искрились как расплавленное золото под солнцем, и голос лился, что молодой ручеек. Бывало, на празднике весеннего равноденствия заведет песню, и так сладко и тревожно у слушателя в груди станет, что сердце вот-вот выпрыгнет. Кангелды души не чаял в названной сестрице да все зыркал строго на парней, что заглядывались на нее. Не ровен час опередят бийского сына джигиты племени!

Переживал бийский сын, да все напрасно — видела Албасулуу лишь его одного. Высокого, широкоплечего, с глазами цвета весенней травы, смешливого и ласкового. Кангелды был ей другом и братом, защитой и опорой. Учил ее держаться в седле, обращаться с кинжалом и стрелять из лука. Говорил, коли рядом его не окажется, должна она уметь за себя постоять. Девушка же думала, что не было в том нужды, да небо по-своему решило…

Одним весенним вечером приехал к стойбищу наместник ханский с камчой в сапоге. Сказал, что мимо проезжал — решил уважить бия Алсейита да разузнать какие нынче дела делаются на озере горячем. Недолюбливал бий жадного до власти наместника, но скрывал это умело. Пригласил к себе почетным гостем.

Вдруг послышался топот копыт и прямо перед гостями появилась Албасулуу на вороном коне. Волосы ее плясали жарким костром на ветру, а белая рубаха не скрывала стройный стан. Наместник и его спутники так и ахнули, ослепленные огненноволосой всадницей. Глаза наместника загорелись алчностью. Все знали, что тот ради выслуги искал прекрасных дев и дарил хану, как породистых кобылиц.

Юный Кангелды не смог укрыть ни от кого неприязни своей к наместнику. Не представив гостям красавицу, ревнивый бийский сын схватил ее коня под уздцы и поспешил увести от посторонних глаз. Стерпел наместник ханский да обиду затаил. Улыбаясь бию, зашел в главную юрту, принял пиалу с кумысом из рук хозяина, отведал мяса первым. И все поглядывал с ухмылкой на молодого Кангелды, что обязан был присутствовать на пиру как наследник хозяина.

Вдруг посреди пиршества забегали бийские люди с криками, заржали беспокойно лошади, потянуло дымом — загорелась дальняя юрта! Люди помчались тушить во главе с сыном бия. Гости тоже поспешили помочь, не жалея рук и одежд.

В суматохе не заметил никто, как человек в черном бросил связанную девушку поперек седла и ускакал в ночь. Только огненные косы сверкнули из-под мешка, натянутого на голову живой поклажи.

Наутро бийский сын поднял отца ни свет ни заря, обвиняя гостей вчерашних в похищении названной сестры. Метался Кангелды как раненый барс, порывался расправиться с нечестным ханским приспешником.

— Сын мой, худой мир все лучше доброй войны. Да и нет у тебя доказательств. Наместник-то никуда не убежал и люди его здесь.

Собрал Кангелды отряд из джигитов и пустился в погоню тайно. Три дня и три ночи скакали они по округе. Но не нашел сын бия даже следа сестрицы. Вернулся домой, а наместника и след простыл!

Пошла молва от юрты к юрте, что своей волей ушла Албасулуу, раз не смог отыскать ее даже жених. Не верил Кангелды, бросался на сплетников, стегал камчой. Но были и те, кто поддержал его, те кто пенял бию на трусость, на то что дочь названную так просто отпустил с чужаками — оскорбление безнаказанным оставил. Бий был непреклонен и поминал людям каково жилось им в военное время. Кангелды же, еще не знавший тягот войны, послушал-послушал и не сдался…