Виноградник в наследство.

Глава 3.

Улицы, где дремлет осень

Завтрак на двоих и старый город

С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь плотные ставни, в комнату проник аромат печёного хлеба и утреннего кофе. Пахло ещё и дубовой золой — кто-то с самого рассвета возился у камина, подкидывая поленья и нагревая воду.

Виолетта проснулась не сразу — сперва лежала, прислушиваясь к скрипам старого дома, к размеренному дыханию матери и негромким шагам где-то внизу.

Она не помнила, когда в последний раз спала так спокойно. Даже ночь в пути, в дилижансе, была полна тревожных полуснов. А здесь… здесь стены говорили на другом языке. Здесь звуки были не пугающими, а родными, как будто сам дом, проснувшись, наблюдал за ней с осторожной надеждой.

Сбросив плед, Виолетта прошла босиком к умывальнику — вода в кувшине была прохладной, но не ледяной. Кто-то позаботился. Она умылась, стянула волосы в небрежный хвост и переоделась в простое тёмное платье.

— Уже встала, милая? — раздалось из соседней комнаты.
— Да, мама. Сейчас попрошу подать тебе чай.

Пока Жозефина неторопливо собиралась, Виолетта спустилась вниз. Кухня оказалась уютным местом — не такой опустевшей, как парадные комнаты. Здесь стены были обшиты деревянными панелями, от копоти почернел старый медный чайник, а на столе уже стояли свежеиспечённые булочки с корицей и масло в фарфоровой розетке.

— Доброе утро, мадемуазель, — мадам Гильермин отложила половник и вытерла руки. — Кофе уже готов. И хлеб… горячий, с пылу.

— Вы встали до рассвета? — Виолетта присела на лавку.
— А как же иначе? Дом должен встретить своих хозяек, как полагается, — в её голосе звучала гордость. — Вам подать наверх или…?
— Мы позавтракаем здесь. Вместе.

Через несколько минут спустилась Жозефина, закутанная в шаль, с аккуратно уложенными серебристыми волосами. Она чуть вздрогнула от прохлады, но уселась за стол с прямой спиной и внимательным взглядом.

— Слишком тихо, — заметила она, отламывая кусочек булочки. — Даже птицы здесь кричат не так, как в Париже.

— Это хорошо. Пусть будет тишина. Мы слишком долго жили в шуме и людском зеве.

Они завтракали не спеша, обсуждая, с чего начать. Франсуа, появившийся вскоре, доложил, что экипаж уже готов, лошади накормлены, и кучер знает дорогу в город.

— Там два крупных района, мадемуазель, — пояснил он, прижав руку к груди. — Верхний квартал — старинные улицы, лавки, банки, рынок. И Нижний, поближе к реке. Там проще, но и опаснее.

— Мы начнём с Верхнего. Нужно в банк. Потом к ювелирам. Хочу знать, за сколько можно продать некоторые вещи. А ещё — я видела в счёте из Парижа строку по долгам за вино. Нужно узнать, кто их всё ещё ждёт.

Франсуа кивнул.
— Я вложу в бумажник маршрут, чтобы вы не заблудились. А вечером… возможно, вам захочется посмотреть винный подвал. Он в ужасном состоянии, но там осталась старая коллекция.

Жозефина кашлянула.
— А как насчёт магазина тканей и мастера по шторам? У меня есть идеи по гостевой… если сюда кто-то когда-нибудь приедет.

Виолетта улыбнулась.
— Приедет. Но сначала — порядок в финансах.

К полудню экипаж уже катился по старой дороге в сторону города. Виолетта, глядя в окно, заметила: небо ясное, деревья стоят в охре и золоте, а за околицей начинаются домики с остроконечными крышами. Далекий колокол пробил полдень.

Начинался новый день. И новая жизнь.

---

Старый город, банк и незнакомец с глазами цвета янтаря

Улицы Верхнего квартала встретили их звонким цокотом подков по мостовой, звонким смехом девочек в форме у гимназии и запахом лаванды, исходившим от уличных лотков с душистым мылом и мешочками трав.

Дилижанс двигался медленно, лавируя между фургонами, фаэтонами и пешеходами. Виолетта приподняла шторку и невольно задержала дыхание — город оказался живым, куда более пёстрым, чем ожидалось. Стены домов здесь были выкрашены в мягкие тона — сливочные, глиняные, шалфейные. Узкие балконы с коваными перилами выглядывали из вторых этажей, увитые плющом и висячими корзинами с цветами.

— Вид у него… поэтический, — тихо сказала Жозефина, тоже глядя в окно. — Как будто акварель ожила.

— И очень пыльный, — усмехнулась Виолетта. — Смотри, вон там даже козы возле лавки булочника.

— Козы — это еще не самое страшное. Посмотри на вывески. Почти все с облупленной позолотой.

— Нам предстоит всё это обжить заново, мама. Не только дом, но и город.

Первой остановкой стал банк — массивное серое здание с аркой, под которой дежурил скучающий охранник в синем сюртуке. Над дверью — герб с парящим грифоном и девизом на латыни. Виолетта поднялась по ступеням уверенно, не показывая волнения, но внутри у неё всё дрожало.

Пока они ждали приглашения в комнату для частных клиентов, Жозефина успела сесть в углу на банкетку и оглядела мраморный зал:

— Стены чистые, но трещины у входа. Это говорит о том, что здесь давно не делали ремонт. Значит, дела у банка не блестящие.

— Спасибо, мама, теперь я тоже нервничаю.

Им принесли список активов, связанных с наследственным имуществом. Виолетта тщательно изучала бумаги, черкала карандашом на полях. Оказалось, что в ячейке действительно лежали:
— несколько фамильных украшений из старого золота — кулон с опалом, брошь в виде лилии, серьги с аметистами,
— три антикварные монеты с чеканкой середины XVII века,
— и, неожиданно, миниатюрный футляр с неогранёнными камнями — два жёлтых сапфира и розоватый алмаз.

— Это когда-то принадлежало твоей прабабке, — негромко сказала Жозефина, глядя на камни. — Она собирала их поштучно, меняя кружева на крошки сокровищ.

— Значит, у нас есть шанс дышать свободно хотя бы месяц, — хмыкнула Виолетта. — Этого хватит, чтобы начать.

— Или проиграться за вечер, если пойдёшь не в тот кабачок.

Они обменялись взглядом. Остроумие матери вернуло Виолетте уверенность.

— Я хочу продать только одну монету и один камень. Остальное пока рано. Посмотрим, что предложат.