Виноградный ветер

Глава 1. Пепел на губах

Последнее, что я помнила из той жизни — это то, как пахнет дорогой кожаный салон в кабинете Игоря Викторовича. Сладковатый, удушливый запах успеха и денег. И лицо Никиты. Не то, которое я любила — с ямочкой на щеке и смеющимися глазами, когда он говорил: «Малыш, у нас всё получится». А другое. Гладкое, отполированное, с холодными глазами, где читалось лишь раздражение.

— Маш, будь взрослой, — раздался его голос, пока я стояла перед массивным дубовым столом. — В бизнесе нет места сантиментам. Это было просто решение.

Игорь Викторович откашлялся, его пальцы с золотым перстнем постукивали по столу.
—Мария, вы хороший специалист. Но вам не хватает... хватки. Никита — боец. Он видит цель. А вы... вы слишком эмоциональны.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.
—Возьмите паузу. Напишите заявление по собственному. Это будет... красиво.

— Красиво? — вырвалось у меня, голос дрожал. — Вы называете это красиво? Выбрасывать человека за борт после трех лет работы?

Никита вздохнул, как уставший родитель.
—Маш, не драматизируй. Ты прекрасный стратег, но этот проект требовал жесткости. Той самой жесткости, которую ты всегда называла во мне «силой».

Я смотрела на него, не веря своим ушам.
—Сила? Ты украл мой труд, Никита! Все черновики, все идеи... Ты знал, что это мое детище!

Он поднял руки в mock-защите.
—Детище? Мы же партнеры! Или ты забыла те ночи, когда мы вместе работали над этим? Это был общий успех!

— Общий? — я почувствовала, как горло сжимается. — Ты представил его как свой! Ты даже не упомянул моего имени на презентации!

Игорь Викторович поднялся, его тень упала на меня.
—Довольно, Мария. Решение принято. Никита остается с проектом. У него уже есть одобрение совета на грант. Твои... эмоции... ничего не изменят.

Я стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Три года. Три года я верила этому человеку, делилась с ним самыми сокровенными мыслями. И вот результат — я оказалась ненужной со своей «излишней эмоциональностью».

---

Самолет, затем такси по темной, извилистой крымской дороге. Я не видела пейзажей за окном. В ушах стояло эхо их голосов.

— Далеко едем? — спросил таксист, пожилой мужчина с уставшим лицом.

— До Крымской Гавани, — пробормотала я, глядя на свое отражение в стекле.

— А, к Роднинову! — лицо водителя оживилось. — Его вино — лучшее в округе! Вы родственница?

— Дочь, — коротко ответила я.

Он свистнул.
—Так вы та самая столичная дочка! Слышал, вы большую карьеру сделали. Что ж, у отца тоже неплохое дело.

Я не ответила, закрыв глаза. Карьера. Какая ирония.

Когда мы подъехали к дому, было уже глубоко за полночь. Старый беленый дом с синими ставнями стоял в темноте, лишь на крыльце горел тусклый свет.

Отец ждал меня. Он сидел на ступеньках, курил самокрутку, его силуэт вырисовывался в ночи.

— Ну что, дочка, — сказал он, когда я вышла из машины. Его голос был хриплым и спокойным. — Добралась.

Я подошла к нему, и все напряжение последних дней вдруг вырвалось наружу. Я не плакала, просто стояла, дрожа.

— Пап... — это было все, что я смогла выжать из себя.

Он встал, положил руку мне на плечо.
—Знаю, Машенька. Знаю. Иди внутрь.

На кухне пахло сушеными травами и дубовой бочкой. Он налил в два граненых стакана темно-рубинового вина.

— Рассказывай, если хочешь, — сказал он, отпивая маленький глоток. — Не хочешь — не надо. Вино и так все расскажет.

Я взяла стакан, пальцы дрожали.
—Он украл все, пап. Весь проект. А меня уволили. Сказали — слишком эмоциональна.

Отец медленно кивнул.
—Шакалы, они всегда рядом с сильными ходят. Пока ты сильная — они притихли. А как почуяли слабину...

— Какая слабина? — я сжала стакан так, что костяшки побелели. — Я была на пике! Проект был готов к запуску!

— В том-то и дело, дочка. Ты была слишком сильной. Такой, что стала неудобной.

Он отпил еще глоток.
—Но запомни — шакал может урвать кусок, но сделать настоящее вино он не сможет. Никогда. Ему не хватит души.

Мы сидели молча, и только тиканье старых часов нарушало тишину. За окном шумело море, и этот звук был успокаивающим.

— Что мне теперь делать? — спросила я тихо.

— А сначала просто поживи. Помоги мне здесь. Руки в землю опусти. Солнце в спину получи. — Он улыбнулся, его глаза исчезли в морщинах. — А там видно будет.

Позже, устраиваясь в своей старой комнате, я услышала, как он звонит кому-то.
—Да, приехала наша Маша... Нет, ничего... Просто побудет с нами.

Я легла в узкую железную кровать, пахнущую солнцем и лавандой. Из открытого окна доносился шум прибоя. И впервые за долгое время я почувствовала что-то похожее на покой. Хрупкий, но настоящий.