Виноградный ветер

Глава 5. Призраки прошлого

Я сидела на крыльце, и мир вокруг будто замер. Шум прибоя, стрекот цикад — всё смешалось в оглушительный гул в ушах. Никита. Здесь. В Крымской Гавани. Он стоял у калитки, улыбаясь своей вышколенной, безупречной улыбкой, словно между нами не было месяцев молчания, предательства и слёз.

— Маш, — повторил он, делая шаг вперёд. — Наконец-то я тебя нашёл. Ты даже не представляешь, сколько сил потратил на поиски.

Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Это было похоже на явление призрака. Призрака из той жизни, которая казалась уже такой далёкой.

— Что... что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно.

— Я приехал за тобой, — просто сказал он, как будто это было самое очевидное и разумное объяснение в мире. — Мы должны поговорить.

В этот момент дверь скрипнула, и на крыльце появился отец. Он вытирал руки запылённым полотенцем, и его взгляд, скользнув с моего побелевшего лица на Никиту, стал мгновенно холодным и настороженным.

— У нас гости, Маш? — спросил он спокойно, но в его тоне я уловила сталь.

— Папа, это... это Никита, — проговорила я, чувствуя, как глупо это звучит.

— А, — отец кивнул, не выражая ни малейшего удивления. — Тот самый. Так и запишем. И что ему нужно?

Никита, ни на секунду не теряя самообладания, сделал ещё шаг вперёд и протянул руку.

— Никита Сергеев. Очень приятно познакомиться. Я старый друг Маши.

Отец медленно, с явной неохотой, пожал протянутую руку.

— Сергей Роднинов. Отец. Если ты друг моей дочери, то наверняка знаешь, что у неё есть телефон. Звонить умеешь?

Никита с лёгкостью парировал укол.

— Сергей Петрович, некоторые вещи нужно обсуждать лицом к лицу. Я приехал извиниться и всё исправить.

— О-о-о, — протянул отец, и в его голосе зазвучала откровенная насмешка. — Наконец-то созрел. Ну что ж, милости просим. Только ненадолго.

Мы вошли в дом. Контраст между уютной, немного поношенной кухней и безупречным внешним видом Никиты был разительным. Он непринуждённо устроился на стуле, оглядываясь вокруг с вежливым, но слегка снисходительным интересом.

— Мило, — произнёс он, и это прозвучало как оскорбление.

— Мы не стремимся к гламуру, — сухо парировал отец, ставя на стол графин с водой. — У нас всё настоящее. В отличие от некоторых.

— Пап... — начала я, но он лишь махнул рукой.

— Ладно, говори, «друг». Что за исправления такие назрели?

Никита повернулся ко мне. Его глаза стали глубокими, искренними — такими, какими я помнила их в начале наших отношений.

— Маш, я был ослом. Глупым, самонадеянным ослом. Я допустил ужасную ошибку.

— Ошибку? — я не смогла сдержать горькую усмешку. — Никита, ты уничтожил мою карьеру. Ты присвоил себе мой труд!

— Я знаю! — воскликнул он с подлинной страстью. — И я сожалею об этом каждый день. Но ты должна понять контекст! На нас давили сверху, проект могли закрыть! Мне сказали — или ты уходишь с проектом, или мы оба летим вниз! Я пытался тебя защитить!

Я смотрела на него, и внутри всё закипало. Ложь. Всё это была отточенная, продуманная ложь.

— Не врать мне, Никита! — мой голос дрогнул. — Игорь Викторович сказал мне всё. Ты сам всё подстроил! Ты сам предложил проект под своим именем!

На его лице на секунду мелькнула тень раздражения, но он мгновенно взял себя в руки.

— Игорь Викторович... он переиграл нас обоих, Маш! Он натравил нас друг на друга! А теперь... теперь всё изменилось.

Он потянулся к своему дорогому кейсу, извлёк папку и положил её передо мной.

— Смотри. Грант получен. Проект запускается. И я хочу, чтобы ты вернулась. Как полноправный партнёр. Твоё имя будет в документах, твои проценты от прибыли. Всё, как ты хотела.

Я молча смотрела на папку, чувствуя, как подкатывает тошнота. Он думал, что всё можно купить. Исправить. Что, предложив мне деньги и положение, он сможет стереть ту пропасть, что выросла между нами.

— Мне это не нужно, — тихо сказала я.

— Не нужно? — он искренне удивился. — Маша, это твой шанс! Ты сможешь вернуться в Москву, восстановить репутацию! Мы сможем быть снова вместе!

Слово «вместе» прозвучало как последний, решающий аргумент. Он смотрел на меня с такой надеждой, с такой уверенностью в своей победе, что мне стало физически плохо.

— Я сказала — не нужно, — повторила я твёрже, поднимаясь. — Мне не нужен твой проект. Не нужны твои деньги. И уж тем более я не хочу быть с тобой. Никогда.

Его лицо наконец дрогнуло. Улыбка исчезла, взгляд стал жёстким.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Ты сидишь здесь, в этой... глуши, — он с презрением окинул взглядом кухню, — и играешь в простую жизнь. Но это ненадолго, Маша. Ты создана для большего. Для успеха. Для меня.

— Выйди, — тихо, но очень чётко сказал отец. Он встал, и его невысокая фигура вдруг показалась огромной. — Выйди из моего дома. Сейчас же.

Никита посмотрел на него, потом на меня. В его глазах бушевала буря — гнев, недоумение, обида.

— Ты одумаешься, — сказал он мне, поднимаясь. — Я остаюсь в посёлке на несколько дней. В гостинице «Волна». Когда придёшь в себя — приходи. Мы всё обсудим.

Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Звук отъезжающей машины постепенно затих в ночи.

Я стояла, дрожа, и не могла сдержать слёзы. Они текли по моим щекам тихо, без рыданий — слёзы боли, гнева и какого-то странного облегчения.

Отец подошёл ко мне и молча обнял.

— Ничего, дочка. Всё позади.

— Но он здесь, пап... Он в посёлке.

— И пусть себе. Нашёл коса на камень. Ты сильнее, чем думаешь.

Я кивнула, уткнувшись лицом в его грубый свитер. Но в голове у меня стучала одна-единственная мысль. Помимо Никиты, в моей жизни появился ещё один человек. Человек, который сегодня посмотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда. И который потом отвернулся и уехал, оставив меня в полной растерянности.

Максим. Где ты сейчас? И что за тайна заставила тебя так внезапно измениться?