Виноградный ветер

Глава 8. Возвращение в стеклянную клетку

Дорога в аэропорт и перелёт прошли в оцепенении. Я сидела у иллюминатора, глядя на проплывающие внизу облака, и не чувствовала ничего. Ни радости возвращения, ни тоски по оставленному дому. Лишь густое, вязкое безразличие, словно меня накачали транквилизаторами.

Никита, сидевший рядом, пытался поддерживать лёгкий разговор.
—Смотри, вон тот новый терминал достраивают. Помнишь, мы летели в Барселону из старого? Он был таким тесным...

Я молча кивала, не в силах выдавить из себя улыбку. Он говорил о наших общих путешествиях, о планах на будущее, о том, как здорово будет снова работать вместе. Его слова отскакивали от меня, как горох от стенки.

Москва встретила нас серым, промозглым небом и оглушительным грохотом стройки. Воздух, которым я дышала, показался густым и грязным после крымского бриза. Мы ехали по знакомым улицам, и каждый поворот, каждый рекламный щит вызывал в памяти не радостные воспоминания, а лишь чувство лёгкой тошноты.

Никита привёз меня в нашу — его — квартиру. Она сияла стерильной чистотой. Всё было на своих местах: дизайнерская мебель, дорогая техника, безделушки из наших поездок. Но это место казалось мне чужим. Музейом моей прошлой жизни.

— Добро пожаловать домой, — объявил Никита, ставя мой чемодан в прихожей.

Я молча прошла в гостиную, к панорамному окну. Внизу кипела жизнь — неслись машины, спешили люди. Все куда-то бежали, все чего-то добивались. Всего пару месяцев назад я была одним из них. А теперь смотрела на эту суету со стороны, как на чужой и не слишком приятный спектакль.

— Завтра утром зайдём в офис, — сказал Никита, подходя сзади и обнимая меня. — Игорь Викторович хочет лично поздравить тебя с возвращением.

Я напряглась. Его прикосновение, которое когда-то заставляло меня трепетать, теперь вызывало лишь желание отстраниться.

— Никита, я не готова. Мне нужно время.

— Время? — он мягко повернул меня к себе. — Маш, всё уже решено. Ты — креативный директор проекта. У тебя будет свой кабинет, команда. Мы начнём с чистого листа.

— Чистого листа? — я с горькой усмешкой посмотрела на него. — После того, как ты украл мой проект?

Его улыбка померкла.
—Мы уже обсуждали это. Я признал свою ошибку. Давай не будем возвращаться к прошлому.

Он был так уверен в себе, так спокоен. Как будто украденный проект и моё изгнание были досадным недоразумением, которое можно забыть, как плохой сон.

На следующее утро он повёл меня в офис. Всё было таким же, как раньше: блестящий пол, запах дорогого кофе, безликие лица сотрудников. Но на меня смотрели иначе. Взгляды были любопытными, оценивающими, некоторые — откровенно враждебными. Я была предателем, который решил вернуться.

Игорь Викторович принял нас в своём кабинете. Он сидел в том же кожаном кресле, у того же дубового стола.
—Мария, какая неожиданная приятность! — произнёс он с сладковатой улыбкой. — Рад, что вы одумались. Никита убедил меня дать вам второй шанс.

— Второй шанс? — повторила я. — Интересно, а кто даст второй шанс моей репутации?

Наступила неловкая пауза. Никита нервно кашлянул.

— Маша...

— Всё в порядке, — махнул рукой Игорь Викторович. — Всякое бывает. Главное — вы вернулись в команду. Ваш опыт нам очень пригодится. Никита рассказывал о ваших... э-э-э... сельских впечатлениях. Возможно, это придаст проекту свежую струю.

Меня будто окатили ледяной водой. Сельские впечатления. Так он называл месяцы моего исцеления, моего возрождения. Всё, что было для меня настоящим, здесь превращалось в анекдот.

Мой новый кабинет был маленьким и безликим, с окном во внутренний двор. На столе лежала стопка бумаг по проекту — моему проекту, который теперь вёл Никита. Я села в кресло и попыталась вникнуть в документы, но цифры и графики плыли перед глазами. Я не могла сосредоточиться. В ушах стоял шум прибоя, а в носу стоял запах виноградной лозы.

В течение дня ко мне заходили бывшие коллеги. Одни притворно радовались моему возвращению, другие — те, кто был ближе к Никите — смотрели с холодной вежливостью. Никто не спрашивал, как я. Никто не интересовался, что со мной происходило все эти месяцы. Я была просто элементом декора, вернувшимся на своё место.

Вечером Никита повёл меня в дорогой ресторан, чтобы «отметить моё возвращение». Он заказал шампанское, говорил тосты о нашем светлом будущем. Я сидела и улыбалась, а внутри чувствовала себя актрисой, играющей в плохой пьесе.

— Знаешь, — сказал он, дотрагиваясь до моего стекла своим бокалом. — Я присмотрел нам новую квартиру. Поближе к центру. С большими окнами. Как ты смотришь?

Я посмотрела на него. На его красивое, ухоженное лицо. На его уверенные жесты. И вдруг с ужасом осознала, что не чувствую абсолютно ничего. Ни любви, ни ненависти. Лишь пустоту.

— Никита, — тихо сказала я. — Я не могу.

Он нахмурился.
—Не можешь что? Переехать?

— Всё. Я не могу делать вид, что ничего не случилось. Не могу работать над этим проектом, как будто он мой. Не могу... быть с тобой.

Его лицо вытянулось.
—Маша, о чём ты? Мы же всё обсудили! Я всё исправил!

— Ничего ты не исправил! — голос мой дрогнул, но я продолжала, чувствуя, как сковывающий лёд внутри начинает таять. — Ты просто прибрал всё к своим рукам и теперь хочешь, чтобы я играла роль счастливой невесты! Но я не могу! Я не та, кем была! Ты предал меня не тогда, когда украл проект. Ты предал меня сейчас, когда привёз меня сюда и попытался втиснуть в старую жизнь, как будто ничего и не было!

Он отодвинул бокал, его лицо стало жёстким.
—Так значит, это всё из-за того... деревенщины? Ты всё ещё думаешь о нём?

— Это не только из-за него! — воскликнула я. — Это из-за меня! Я не хочу этой жизни, Никита! Я не хочу просыпаться в этой стеклянной клетке! Я не хочу дышать этим воздухом! Я не хочу работать с людьми, которые презирают меня! И я не хочу быть с человеком, который считает, что можно купить прощение деньгами и должностью!

Я встала, мои ноги дрожали, но внутри впервые за долгие дни появилась твёрдая почва.