Виноградный ветер

Глава 13. Укоренение

Первые лучи солнца зажигали золотом верхушки кипарисов, когда я проснулась. Не в моей московской квартире-студии и не в гостиничном номере. Я была в маленькой, аскетичной спальне Максима. Пахло им — древесиной, морем, солёным ветром, застывшим в складках простыней.

Он спал рядом, его лицо, наконец, было спокойным, без следов недавней боли. Я лежала и смотрела на него, чувствуя странную смесь безграничного счастья и щемящей тревоги. Мы сделали этот шаг. Но что будет дальше? Сможем ли мы построить то, что разрушили?

Как будто почувствовав мой взгляд, он открыл глаза. На секунду в них мелькнуло недоумение, а затем — такая тёплая, такая беззащитная нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро, — прошептал он, его голос был хриплым от сна.
—Доброе, — улыбнулась я в ответ.

Он протянул руку и провёл пальцами по моей щеке.
—Я боялся, что ты исчезнешь. Что это сон.
—Я никуда не денусь. Обещаю.

Мы лежали молча, слушая, как посёлок за окном постепенно просыпается. Крики чаек, лай собак, отдалённый гул мотороллера. Это была музыка дома. Моя музыка.

— А что с работой? — спросил он, наконец, нарушая тишину. — Ты же в командировке.
—Позвоню Артёму. Объясню. Он... он поймёт.

Максим нахмурился.
—А твоя карьера в Москве? Ты так многого добилась.
—Я добилась того, что сделало меня несчастной, — ответила я. — А здесь... здесь я могу быть собой. И делать то, что люблю. Мы можем развивать винодельню, пап. Вместе. У меня есть идеи, связи...

Он смотрел на меня с таким обожанием, что мне стало жарко.
—Ты и правда готова променять столицу на нашу глушь?
—Это не глушь, Макс. Это мой дом. Наш дом.

В этот момент в дверь постучали. Три резких, нетерпеливых удара. Мы переглянулись. Максим натянул футболку и вышел из спальни. Я слышала, как открывается дверь.

— Здравствуй, Максим.
Лёд пробежал по моей коже.Этот голос... Никита.

— Что тебе? — голос Максима прозвучал холодно и отстранённо.
—Я ищу Машу. Её коллега сказал, что она могла быть здесь. Мы должны поговорить.

Я накинула халат и вышла в основную комнату. Никита стоял на пороге, безупречный в своём дорогом костюме, который выглядел карикатурно на фоне простой деревенской обстановки. Его взгляд скользнул по мне, по моему растрёпанному виду, по халату Максима, и его лицо исказилось гримасой брезгливости.

— Маша, — сказал он, игнорируя Максима. — Ты не отвечаешь на звонки. Мы должны обсудить наш проект.
—У нас нет никакого проекта, Никита, — спокойно ответила я. — Я уволилась.
—Не будь ребёнком! — его голос зазвенел от раздражения. — Это твой шанс! Ты действительно готова променять всё это... — он с презрением окинул взглядом комнату, — на эту лачугу и на... него?

Максим сделал шаг вперёд, его кулаки сжались.
—Советую тебе следить за языком.
—Или что? — Никита язвительно улыбнулся. — Ты меня побьешь? Как настоящий деревенщина? Маша, одумайся! Посмотри на него! И посмотри на себя! Ты создана для лучшей жизни!

Я посмотрела на Максима. На его честное, мужественное лицо, на его сильные рабочие руки. А потом на Никиту — на его пустые глаза, на его идеальную, но бездушную улыбку. И всё вдруг стало на свои места.

— Ты ошибаешься, Никита, — сказала я тихо, но твёрдо. — Лучшая жизнь — это не та, что дороже стоит. Это та, в которой ты просыпаешься счастливым. А я просыпаюсь счастливой именно здесь. Рядом с этим человеком. В этом доме. И если для тебя это «лачуга» и «деревенщина», то мне тебя искренне жаль. Потому что ты никогда не поймёшь, что такое настоящая любовь и настоящий дом.

Никита побледнел. Его уверенность дала трещину.
—Ты пожалеешь об этом, Маша.
—Вряд ли. А теперь прошу, уходи. И не беспокой меня больше.

Он постоял ещё мгновение, словно не веря, что его просто так выгоняют. Затем резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина. Максим смотрел на меня, и в его глазах было столько любви и благодарности, что я почувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Спасибо, — прошептал он.
—Не за что, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Я просто сказала правду.

Он подошёл ко мне, обнял и прижал к себе.
—Знаешь, а ведь мы с тобой ещё и деловые партнёры, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки энтузиазма. — Надо будет обсудить наши планы по расширению.
—Обязательно, — кивнула я. — Но сначала — завтрак. Я голодна как волк.

Мы вместе готовили завтрак на его маленькой кухне. Я жарила яичницу, он резал хлеб и помидоры с его огорода. Это было так просто. Так естественно. Как будто мы делали это вместе всю жизнь.

Позже, когда мы сидели за столом и пили кофе, я позвонила Артёму. Объяснила ситуацию. Он выслушал меня, и в его голосе прозвучала улыбка.

— Мария, я искренне за вас рад. И не переживайте за проект. Мы справимся. А вы... наслаждайтесь своим счастьем. И если решите заниматься продвижением вина профессионально — знайте, у вас в «Векторе» всегда есть партнёры.

Я положила трубку и посмотрела на Максима.
—Всё. Я свободна.

Он взял мою руку в свою.
—А мы — вместе.

В тот день мы пошли к отцу. Он сидел на крыльце, чистил картошку, и на его лице была такая довольная улыбка, словно он знал обо всём заранее.

— Ну что, приплыли? — спросил он, не поднимая глаз.
—Приплыли, пап, — улыбнулась я.
—А я и не сомневался, — он отложил нож и посмотрел на нас. — Ну, что ж. Добро пожаловать домой, дочка. Обаждаю.

И в этих простых словах был весь смысл. Весь путь, вся боль, все ошибки — всё это привело меня сюда. К дому. К любви. К себе самой.

Я смотрела на Максима, на отца, на виноградник, уходящий террасами к морю, и знала — моё бегство окончательно закончилось. Я нашла то, что искала. И готова была бороться за это до конца.