Виновата судьба

Глава 33

Как и обещала, пришла на обследование.

— У вас давно начала болеть голова? — врач смотрит в какие-то непонятные листики.

— Можно сказать, год назад.

Сидела напротив миловидного толстого усатого мужчины.

— Вам выписывали таблетки какие-нибудь? Вы сказали, что прежде обращались в нашу больницу, — мужчина встал с места, взял еще более странные листы из шкафчика и сел обратно.

— Да, но… я забыла их дома. Я летала в другую страну. Забыла таблетки эти дома, — сожалеюще врала я. Справку с названиями препаратов я сунула тот день в книгу и забыла о нем. Из-за любви? Может, из-за судьбы? Нет. Из-за себя самой.

— Я постараюсь вам помочь, но…

— Но что?

— Шансов мало, знаете?

Мы завязали войну взглядов.

— Мне ходить с этими ужасными головными болями всю оставшуюся жизнь?

Отвела взгляд, тем самым проиграв войну. Стала злиться, что мне не смогут помочь даже в такой проблеме.

— Сожалею, но вам не придется долго мучиться, — вдруг все лицо мужчины стало чесаться — чесал каждую часть лица. — Вам осталось жить не так много лет, как вы думаете. У вас опухоль головного мозга… извините меня.

Мужчина накрыл своими большими руками мои. Он всегда так относиться к пациентам? Или я настолько жалко выгляжу? Такие мысли первыми возникли у меня в голове, где и находиться опухоль.

— Я умру? — голосовые связки мои почти не работали от горького кома в горле, что наполнял, казалось, все тело.

Врач ничего не ответил и даже не кивнул.

— Сколько осталось мне жить? — слезы лились по щекам с необычайно высокой скоростью. Губы я сжала от обиды в безобразную ракушку. Хотелось только плакать. И все.

— Много… лет, — врач отпустил мои трясущиеся руки. Он выглядел очень взволнованным и очень добрым.

Конечно же, я прекрасно понимала по тембру врача, что слово «лет» вообще никаких не касается нашего разговора. Максимум год. Или же, как он сказал, «несколько», но месяцев. Через минуту, он подтвердил мои догадки.

После больницы я побежала прямиком домой.

— Какая же я дура, — ревела я, пробегая мимо Ширли. Она меня даже не заметила. Я бежала и проклинала судьбу. Почему она такая злая?

Забежала в дом.

— Я ненавижу тебя, — с такими словами я бросилась бежать к себе в комнату. Бабушка заметила меня из кухни и стала преследовать меня.

Забежала к себе в комнату. Вытерла рукавом джинсовой куртки нос и рот и принялась рыться в прикроватной тумбочке. Нашла там пачку сигарет и стала рвать пачку на части. Почти все сигареты разлетелись будучи «мертвыми» по комнате. А несколько остались в живых после моего гнева. Взяла одну из них и побежала обратно — на первый этаж.

— Что случилось? — бабушка чуть было не слетела с лестницы, когда я выходила из комнаты. Я чуть было не снесла ее.

— Отвали от меня! — кричу на нее я, а через секунду оказываюсь в кухне. Дрожащими руками беру спички. Поджигаю конец сигареты и втягиваюсь назло судьбе и смерти так сильно, что почти жую фильтр.

— Что ты делаешь? — бабушка подходит ко мне с половником, но я ломаю тарелку у ее ног. Она отпрыгивает на метр.

Бабушка молча на меня продолжала смотреть.

— Чего тебе надо? — кричу я, пытаясь убить бабушка взглядом. Не получилось. Конечно, ведь я не судьба. Куда мне до нее?

Она снова молчит. А я курю у плиты, смотря в окно.

— Что тебе сказали в больнице?

Когда сигарета немного остановила поток слез, я набираюсь сил и начинаю хохотать. Сквозь душевную обиду.

— Это единственное, что тебя сейчас интересует?

Смотрю на нее и кусаю губы, пропитавшиеся крепким и приятным ароматом никотина и смолы.

— Они не смели тебе такое говорить в лицо, — злиться бабушка, стукнув половником по столешнице, на которой до сих пор лежали остатки от наших с Элли «мини-бургеров».

Зачем пытать человека утюгом? Зачем его совать головой в ледяную воду и не дать вздохнуть ни на секунду, когда просто можно сказать правду, способную выбить из колеи даже время.

— Что ты сказала? — дым сигареты обжигал пальцы.

— Они не смели! Я просила сохранить эту тайну до конца твоей жизни! Вот так! — голос бабушки повысился на несколько тонов.

Плакать сил больше не было.

— Ты знала? Ты знала, что я должна умереть в скором времени и молчала? Скрывала от меня боль? Как всегда! — я хотела ударить бабушку по лицу, но смерть не настолько страшна мне, чтобы так поступить так с человеком, кто для меня — все.

— Я хотела как лучше! — верещит бабушка, не выронив и слезинки. Она смерилась с моей смертью…

— Лучше уже просто некуда, — улыбаясь скорой смерти, я бросила сигарету в раковину, пустила воду и поплелась на улицу.