Вип персона

24 глава Евгения

!Евгения!

Седовласый мужчина в дорогом костюме, идеально ухоженная блондинка разменявшая шестой десяток лет, расфуфыренная руками умелого и дорогущего визажиста, тянутся ко мне в объятия. Кровь закипает лишь от одной мысли, во что превратили самые дорогие мне люди мою жизнь, как испортили судьбу. Наверно слушали выражение – родителей не выбирают, и может быть я готова была их простить, но этот жест с их стороны убивает последние надежды. Видно невооружённым взглядом меркантильность во взгляде, выгода в жестах, ложь слезливой улыбки. Голливуд по ним плачет.

Рыночное отношение этой парочки переворачивает в душе все вверх тормашками, и до спазмов в желудке становиться невыносимо, находиться рядом от того, что они торгуют своими детьми. Родители решили показать свою тоску по мне и долгие ночи страданий, но глаза горят и говорят лишь одно - образумить строптивую дочь для очередной выгодной продажи.

Меня передергивает от мыслей, что благодаря этим людям я появилась на свет, любила и боготворила. Они подарили мне жизнь и за это спросили с меня самой высокой ценой. Ценой счастья собственного дитя. Разве могут так поступать любящие тебя люди? Разве в ответ может ребенок доверять? Уверенна, что нет, так почему я должна себя приносить в жертву. Ради чего!? В очередной раз идти у них на поводу, в охапку с надеждой почувствовать крохотную частицу родительской любви в потоке извергающейся лавы. Нет! Этому не бывать! Ради своей дочки не позволю.

- Малышка! Прости нас! Мы очень по тебе соскучились. – Шепчет мне на ушко мама, которую я считала своей самой лучшей подругой, а потом она предала меня. Ну, конечно не в ее стиле показывать на людях лживые эмоции, так как не все слепы

- Дочь! Моя образумившаяся детка. – Отстраняя свою жену, меня захватывает в тиски отец, а по телу проносятся мурашки готовый захлебнуться в собственной рвоте. Господи! За что так ты со мной. Его даже называть так мысли стонут.

Вырываюсь, отталкивая от себя.

- Я не понимаю вас! Вы меня продали как вещь, старую ненужную. В самый ужасный период моей жизни, вам не было до меня дела. Главное для вас было престиж семьи, честь фамилии. Я ненавижу вас. Лицемеры.

- А ну прекрати истерику. Сядь и послушай, что я тебе скажу. – Рявкнул на меня папаша, и узнаю прежнего его. В таком состоянии может и избить.

- У тебя больше нет права мной командовать. Так же как и у твоего дружка. – Перевожу взгляд на Воронцова. – Ты подпишешь бумаги о разводе, или я отправлю тебя за решётку. Мне больше не чего терять.

- Дочь, послушай меня. – Отец берет меня за плечи, пытаясь усадить обратно за стол. – Не устраивай истерики в таком месте. Хочешь, поехали домой и мы все расскажем.

- Нет. Больше я на вашу уловку не попадусь. Мы решим все на месте, и разбежимся в разные стороны до конца жизни. Видеть вас не могу. – Скидываю с плеч его руки, усаживаюсь обратно на стул, так как ноги стали ватными. - Теперь есть, кому меня защитить. Эд вас всех разорвет, если причините вред его семье. А мы с Надей важны ему. Он больше о нас заботился чем родные мне люди.

- Вот этот вопрос мы и должны обсудить. Он тебе не пара. Из-за его отца ты попала в такое положение, а Николай помог. Отец Шмелева пытался нас разорить, хотел купить землю под нашей фабрикой, но мы отказались продавать. Ты понимаешь, что твой так называемый герой изнасиловал тебя и бросил в клубе, а этот парень, - указывает пальцем на мерзавца напротив, - спас всех нас. Это был хорошо спланированный план нашего уничтожения семьей Шмелева.

- Нет! Нет! Нет! Этого не может быть?! – На мгновение в душу забрался вонючий клоп недоверия, но гоню его, встряхнув головой. - Не верю! Снова нелепая история. Вы слишком ничтожны для отца Эдуарда. Он мог купить наш город, а вы о каком-то консервном заводишке, который больше работал в убыток. – Перехожу на крик, не обращая внимания по сторонам, где посетители уже шушукаются за нашими спинами.

- Милая! Ты что такое говоришь?! Благодаря заводу отца мы смогла выучить тебя, брата и твою сестру. Все лучшее для вас. – Строит из себя обиженную. - Как ты не поймешь, что все было подстроено отцом и сыном. – Встревает мать, беря меня за руку, пытается высвободить нож, который неосознанно схватила со стола.

- Эту песню я уже слышала от него, - тычу холодным оружием в лицо Николаю, - не верю, ни единому слову не верю! – Делаю паузу намеренно, перевожу взгляд на отвратительных родителей. – Уверена, на все сто! Думали, что проедитесь мне по ушам, и я пойду за вами на край света!? Так знайте, больше нет той наивной девочки. Вашими стараниями она познала все чувства как в алфавите от а до я. Не знаете, что значит потерять желание жить, познать боль предательства.

Резко поворачиваюсь на звук голоса Воронцова:

– Я хочу все тебе рассказать. Мне больно видеть, как ты доверяешь этому ублюдку, а от меня, словно от сатаны, сбежала. Если бы поверила в правду, вряд ли находилась рядом с ним. Жаль у меня нет видео из того клуба. – Говорит сладко, стелет гладко, касается пальцами с идеальным маникюром моей другой руки, от чего вздрагиваю. Движение такое трудноуловимое, но говорит о многом. Это заставляет меня нервничать. Почему он ведет себя так? Пытаюсь облегчить момент, а Воронцов словно издевается. – Не смотря на твой побег и неискреннюю любовь ко мне, продолжал заботиться о твоей семье. Хочу заботиться о тебе. Пусть этот ублюдок забирает свою дочь, а мы с тобой своих родим, и воспитаем в идеальной семье.

Удивленно фыркаю и смотрю на безумца, пристально сканирую глаза, цвета черной бездны, в которую затягивает, перекрывая кислород. Он сжимает мою ладонь, тянется поцеловать, а я не пытаюсь выдернуть ее, загипнотизировано соглашаюсь на этот абсурд. - Ты поверишь! Обещаю! Когда докажу какое он дерьмо, вор и насильник.