Вип-тур от Сусаниной

Глава 10.

Больше мы с Лёхой щекотливую тему не обсуждаем, но она сама ощутимо висит в воздухе, проглядывает за каждым словом, жестом, чудящимся намёком.

От леса тянет вечерней прохладой, пора подумать о ночлеге. И это снова наталкивает на непрошенные мысли: небольшая двухместная палатка на двоих, совершенно посторонних людей. Один из которых вышел на охоту, а вторая делает вид, что не похожа на дичь, в то время, как она самая и есть.

Меж тем, пока мы разбирались в сортах женской красоты, к нам пожаловали незваные гости. С импровизированного стола уже вовсю харчится стайка серых птичек, а ещё замечаю в высокой траве возится какая-то живность.

- Ёжик! – умиляюсь, раздвинув заросли, в ответ получаю грозное «фых!»

- Не мешай парню столоваться. Видишь, рыбу стащил? А ты покушаешься, - поучает юный натуралист.

- Фуфыря! – даю имя неблагодарному гостю. - Ешь спокойно, никто тебя не тронет.

- Как? Как ты его назвала?

- Фуфыря, - повторяю недоумённо, - он же фыркает.

- Истинна Римма! – Лёха в глубоком восхищении и даже почтении оседает на траву и глядит на меня, как на божество, совершенно ошеломлёнными глазами.

- Э-эй! Господин Ларин? Вы не перегрелись на солнышке? Или кислорода перебрали? Причём тут Римма?

- Притом, что моя воспиталка Римма Трофимовна называла меня фуфырей, когда я плевался манной кашей!

- И что? Эка невидаль.

- А то, Риш, что этого слова больше никто не знает! Кому ни говорю, все смеются и не понимают, откуда я его взял!

- Я тоже не знаю, откуда… Само сказалось. Наверное, когда-то попалось и отложилось на подкорку.

- Это через имя передаётся, я уверен! – вот чушь, так чушь!

- Лёш, а ты чего так на той Римме-то зациклен?

- Я её боялся! Она была такой грозной и суровой! – сводит вместе красивые брови. Наверное, ту Римму, изображает. - Манку давали на завтрак по средам, так я рыдал по утрам каждую среду, чтобы меня дома оставили.

- А мной, значит, решил закрыть гештальт? – честно говоря, с трудом могу представить, что вот этот самоуверенный здоровый мужик рыдал, боясь какую-то слабую женщину, пусть и облечённую властью.

- Теперь понимаешь, как много всего в тебе сошлось? Мы просто обязаны были пойти в этот поход!

- Понимаю, - и для себя тоже мотаю на ус, - будешь плохо себя вести, Лёшенька, поставлю в угол!

Эта болтовня нас необычайно веселит, снимая напряжение предыдущего разговора, но совершенно не помогает установить палатку.
Благо, догадываясь, что у заказчика туристический опыт не шибко больше, чем у сопровождающего, выбор мой пал на китайское самораскладывающееся чудо техники.

Судя по просмотренному дома видеоуроку, стоит только достать из чехла, эта штуковина сама должна разложиться и встать, как положено: к нам передом, к лесу задом.

Но, видимо, что-то там китайские друзья не доработали, и

- Чудо, так и не встало, - констатирую огорчённо.

- Да, нет… - размышляет главный специалист по части чудес, - с чудом, как раз, всё в порядке. Просто, кто-то не умеет с ним обращаться. А надо бережно и с пониманием. Это ж дело такое: невозможно угадать, когда встанет, когда нет…

Он о чём? Что-то я запуталась.

- Ну, ты уж постарайся, как-то. Всё-таки, мужик, - советую на всякий случай, чтобы не молчать. А то ещё подумает, что я подумала, совсем не то, что он подумал.

- Ну, знаешь, Римма Игоревна, - нагибается над кучей скользкого капрона цвета хаки с перекрученным каркасом, - женщина в таком серьёзном деле тоже не последнюю роль может сыграть. Так что ты себя со счетов не сбрасывай. Берись за конец! – командует.

- Чего-о? – ушам своим не верю!

- Я вот за этот, а ты с другой стороны! – ворчит, дёргает. - Что тут непонятного?

- А-а… - радуюсь, что Лёха почти святой, и хватаюсь за противоположную сторону полотнища.

В этот момент разгибается какая-то застрявшая пружина, и чудо техники действительно разворачивается, как парашют, и встаёт.

- Слава Богу! – а то уж я запаниковала, что купила не кондицию, и ночевать придётся под открытым небом.

- А ты, что подумала, Риш? – Ларин выглядывает из-за палатки. И взгляд его смешлив и хитёр! И до того двусмысленен, что невольно начинаю заливаться краской.

- Ничего! – скорей отбиваюсь, но он всё прекрасно понимает.

И сразу понимал, только прикидывался,

- Ох, до чего же ты испорченная женщина, Сусанина! И как с тобой спать под одной крышей?

Теперь жалею, что палатка оказалась нормальной, лучше бы под берёзой в мешках по отдельности залечь.

Вечернее чаепитие под лягушачий КВАнцерт у костра прошло в тёплой, дружественной обстановке, и по итогу Ларин даже предложил меня покараулить, чтобы никто не сожрал, когда собрались по нужде: мальчики налево, девочки направо.

Но я целомудренно отказалась. Таинство туалета - слишком личное дело, чтобы какой-то посторонний мужик стоял на страже.

Напрасно! Как только облюбовала укромную ложбинку, неподалёку от лагеря, полностью скрывающую меня в сумерках от посторонних, читай Лёхиных, глаз, разместилась с относительным комфортом, если не считать роящихся над стратегическим участком неприкрытого тела комаров, как прямо передо мной в нескольких метрах блеснули два зелёных огня!

- Мамочки! – прошепталось привычное заклинание. Не помогло! Наоборот! Там зашевелилось!

У организма разом кончились все нужды! Осталась одна: спастись!

- Лё-ёха-а!!! – рванула я из укрытия, на бегу натягивая штаны, - Лёха! Караул!!!