Вирджиния на острове желаний

Глава 18

Виржиния с трудом собрала себя в кучу… как гору хлама на выброс, и отправилась дальше. Не то, что бы у неё были какие-то глобальные планы, куда двигаться, просто хотелось оказаться подальше от того страшного места, где над ней надругались и едва не убили.

Она боялась, что Амур вернется и довершит начатое. И жестоко убьёт.

Девушка усмехнулась сквозь слезы боли, подумав о том, что когда-то считала поведение Зевса в мифах слишком распутным и жестоким. Теперь она уверилась, что он был чудесным мужчиной. По крайней мере, просто насиловал своих жертв, а не пытал и убивал. Или даже вызывал у них истинную любовь – для любой жалкой смертной верховное божество – кумир.

Хотя Зевс редко защищал любовниц от разозленной Геры, давая ей выпустить пар. Да и собственные дети от смертных его мало волновали, кроме Геркулеса. Разве что почувствовал в нем сильного конкурента, который был способен весь Олимп себе на хрен натянуть. Поэтому предпочёл сделать из него союзника и забрать на Олимп. Даже Гера беспрекословно подчинилась мужу и отдала Гераклу в жены свою дочь Гебу. Его сестру.

Размышляя так, баюкая сломанное запястье, она не заметила, как оказалась в кукурузном поле.

Поле казалось бесконечным, безбрежным, словно золотой океан.

Солнце парило над головой, как раскаленный золотой шар.

Виржиния словно купалась в нестерпимо огненном золотом свете – словно её сжигали заживо, как ведьму.

Она моментально заблудилась в этом зареве пламени, словно выхода и вовсе не существовало.

Она не помнила, сколько времени провела, блуждая в кукурузе, пока не выбралась в маленький, явно заброшенный городок.

Виржиния впервые видела типичный американский город не через призму воспоминаний Вэнди.

Но в городе не было жизни. Несколько брошенных машин и велосипедов были ржавыми. Посреди дороги валялась перевёрнутая коляска. Из неё выпала кукла – младенец, уставившись на неё пустыми глазницами.

Солнце заливало дома, но не могло наполнить их жизнью.

Виржиния обратила внимание на надписи краской на некоторых стенах, на рисунки. Уличные художники не очень хорошо умели обращаться с баллончиками с краской, но можно было заметить зачатки таланта и истинную страсть.

Кто-то изобразил то же самое ненавистное кукурузное поле. Но из поля выходила громадная чёрная фигура, чей неясный силуэт подавлял и пугал. Доминировал над миром.

Слова были наполовину стертыми, наполовину выцветшими. Но можно было разобрать мольбы к Чёрному богу, который регулярно требует кровавых жертв.

Характер чудовища был простым, как топор – или я уничтожу вас всех за непослушание, или буду убивать постепенно. Продливая агонию.

Зачитавшись, Виржиния едва не столкнулась с мужчиной.

Резко обернулась, едва не вскрикнув.

Это был стройный, очаровательный, на вид безобидный и лукавый молодой мужчина.

Из тех, кто не пугает ночью на пустынных улицах. Кому хочется доверять.

У него были живые и подвижные черты красивого лица, большие серо-голубые глаза и растрепанные темно-русые волосы.

- О, наконец-то кто-то живой здесь! – искренне обрадовался он, заразительно улыбаясь.

- Кто ты и что тут делаешь? – настороженно спросила она, отодвигаясь. Синяки на теле дали о себе знать, а соски прострелило острой болью.

- Заблудился! – воскликнул он, разводя руками и изображая беспомощность. – А что делаешь тут ты, о, прекрасная, побитая незнакомка? Это тебя местные жители так отделали? – он с живым интересом принялся разглядывать её тело в слишком короткой тунике.

- Я тоже заблудилась, - созналась она. Внезапно подумав, что так рада встретить кого угодно живого и человекоподобного, что почти его не боится. Тем более, при ней была её магия, а мужчина не был похож на греческого бога. – Нет, не местные, а Амур. Тут я никого не видела, кроме тебя. Меня зовут Виржиния, а тебя как? – она решила наладить с ним контакт, пока они друг друга не поубивали.

- Дэймон Сальваторе, - мужчина шагнул вперёд с неуловимой скоростью, словно порыв ветра, и поцеловал её руку, взяв здоровую конечность.