Виренский излом

Глава 14 Лануш

Отчаяние, боль, огонь внутри.

Из темноты проступили неясные образы.

Ланушу пять лет, двое мальчишек, выше его на голову, угрожающе двинулись к нему. Удары кулаками, привкус крови во рту.

– Мамсик! – презрительно сплюнул сквозь щербатый рот тот, что потоньше, и снова ударил в живот.

Боль.

Опять темно.

Печаль, безысходность, страдание.

Вновь проступили смутные очертания.

И вдруг потеплело. Мама, молодая, еще до болезни. Лануш свернулся калачиком у нее на коленях. Боль отступала, таяла. Мама…

Снова накатила тьма.

И где-то далеко, за пределами сна, звуки вернулись.

Резкая боль в груди, Лануш тяжело закашлялся и чуть приподнял веки.

Полутемно, какая-то небольшая комнатушка. Где он?

– Лила, быстрей, он открыл глаза! – совсем рядом послышался голос Тима.

– Помоги. Приподними ему голову, я напою.

Через мгновение Лануш жадно припал к широкой посудине – пить хотелось неимоверно.

Несколько секунд – и чашка опустела.

– Еще, – хрипло произнес он.

Лила тут же метнулась из комнаты.

Все тело Лануша ныло, болело, будто скрежетало, а в груди кололо что-то острое.

– Я живой? – он посмотрел на Тима.

Тот лыбился во весь рот:

– Живой, старина.

– А что случилось?

– Не помнишь? – глаза Тима тревожно скользнули по лицу Лануша. – Морская тварь тебя цапнула. Никто не верил, что ты выживешь.

В груди Лануша опять резко кольнуло, и, скривившись, он схватился за это место рукой.

– Болит? – Тим сочувственно кивнул. – может яд еще не весь вышел.

Боль чуть утихла, но вместо нее почему-то пришло раздражение и злость.

Лануш брезгливо снова обвел вокруг глазами:

– Где мы?

– У соседки мэтра. Она Лила вспомнила, поэтому пустила нас. У нее ключи и от дома мэтра хранились, но мы побоялись там оставаться. Зато Лила понабрала у него зелий всяких, снадобий, лекарств. Знаешь, она просто чудо сотворила, ведь известного противоядия не существовало… по крайней мере, до этого дня. Она что-то варила, смешивала, три дня тебя поила – вот ты мало-помалу и оклемался.

Тим присел ближе на кровать и потряс Лануша за плечи:

– Старина! Ты не представляешь, как я рад!

Лануш равнодушно отвел глаза. Интересно, чему он так радуется?

Вошла Лила, осторожно неся полную чашку. Лануш уселся в кровати и снова припал к воде.

Наконец он напился.

Почему они смотрят так спокойно? Неужели думают, что он всё простит? Как будто ничего не было. Как будто я не корчился от боли целую бесконечность.

Вдруг сверкнула мысль: «Меч»! Лануш быстро глянул вокруг и облегченно выдохнул – его заветный клинок стоял рядом, прислоненный к спинке кровати. Странно, он немного изменился, казалось, песчинки, въевшиеся в металл, подросли, стали крупнее. Бред, конечно, наверно с болезни все мерещиться.

Лануш протянул руку и погладил пальцами по рукояти. Его единственное утешение, его…

В груди снова кольнуло и он вдруг почувствовал, как его заполняет новая волна злости на этих своих как бы друзей. Если бы не они, ему не пришлось терпеть всю эту ужасную боль.

Взглянув на Лила, он сквозь зубы процедил:

– Значит, спасительница?

Тим и Лила растерянно переглянулись – видимо, что-то в виде или в голосе Лануша озадачило их.

Грудь снова пронзило. Боль смешалась с яростью – и Лануш уже не мог сдерживаться:

– Ты! – проскрежетал он, ткнув пальцем прямо в Лила. – Зачем ты поперлась вниз?

– Я… – Лила сразу сникла, опустив взгляд в пол.

Накопившийся в Лануше гнев рос, рвался из груди.

Еще грозней сдвинув брови, он глянул на Тима:

– А ты, всегда удачливый Тим? Почему, когда мы ввязываемся в историю, попадает только мне?

– Но…

– В небо кого носатый швырнул? – перебил его Лануш. Обида просто клокотала внутри него. – Меня. В Роднаре кого побили? Меня. Тварь укусила – опять меня. Какая-то кривая дружба у нас получается. Может, дар у тебя такой – все шишки на меня сваливать? Может, я только для этого тебе и нужен?

Тим и Лила не отвечали. Они стояли, низко опустив головы.

Лануш налившимися глазами переводил взгляд с одного на другого.

Наконец Тим поднял глаза:

– Ты нас крепко выручил, старина, мы у тебя в долгу. Чего бы ты ни думал, я всегда за тебя горой. Хоть ты и считаешь иначе. Жаль.

В груди опять так сильно кольнуло, что Лануш, зажмурившись, крепко стиснул зубы. Будто внутри завелся прожигающий, колючий уголек. Он не заметил, как пальцы снова легли на рукоять меча – она была холодной. Слишком холодной.