Виренский излом

Глава 27 Последний шанс Лануша

Но все пошло не так, как предполагал Лануш.

Уже прошло два часа, а он все еще рыскал по пустыне, таща за собой упирающуюся Лила. И где эти следопыты?

Причиной всему стал разыгравшийся вдруг ветер. Вначале легкий и озорной, он будто играл, трепля волосы и закидывая травинки за воротник.

Но потом все усиливался и вот уже стал завывать, полоща пожухлую траву и бросая сор в глаза.

А затем вдруг – раз! – и пронесся мощным порывом, взметнув вверх облако пыли. Вроде только что было еще видно, куда идти, а теперь сплошная серая мгла.

Лануш в отчаянии заметался – что делать?

Времени мало.

Если Тим доберется до него… ему вдруг стало страшно.

Лануш почему-то прежде даже не задумывался, а что будет, если Тим действительно догонит его.

Ема-а-а!

Сразу вспомнился отряд следопытов и солдат, погибших у Виренского излома. Тим страшный человек, из-за этой девчонки он готов на все.

Нет-нет, нельзя ему попадаться! Быстрей, надо поторопиться, следопыты должны быть уже где-то рядом.

Лануш покрепче сжал руку Лила и рванул вперед.

Но ветер все играл с ним.

Иногда чуть ослабевал – и тогда становилось чуть светлее.

Но только-только пыль начинала оседать, как следовал новый порыв, и снова зона видимости подступала чуть не вплотную – не дальше пяти-шести шагов.

Через несколько минут отчаянных метаний ветер наконец ослабел, и вдруг…

Ема!

В пыльной мгле проступил силуэт – высокая фигура с огромной головой.

Кто это? Какой-то путешественник? Куда он смотрит?

Но уже через секунду Лануш облегченно выдохнул. Он понял, в чем дело: этот странник просто обмотал голову несколькими слоями ткани – так, что даже глаз не разглядеть.

От пыли – догадался Лануш. Хитро; значит, точно следопыт!

От радости обдало жаром. Сухие губы сами по себе растянулись в широченной улыбке – он жадно облизал их.

Да! Он сделал это!

А когда наступил краткий миг затишья между порывами ветра, он закричал:

– Эй! Э-эй! – он даже помахал свободной рукой.

Человек услышал – и тут же развернулся в их сторону.

Лануш шагнул было навстречу и…

Ема-а-а!

Ужас сжал его сердце – знакомая походка!

Нет-нет! Не может быть! Человек сдернул с головы ворох материи и…

Тим!

Из-за этой ткани и новой куртки Лануш не узнал его!

Дурак! Ой, какой дурак!

Первым его желанием было бросить все и бежать сломя голову.

Но потом пришло понимание – от Тима не убежать.

Огромным усилием воли Лануш заставил себя остаться на месте.

Схватив Лила за волосы, он прижал ее к себе, а другой рукой приставил меч к ее горлу:

– Не подходи! – крикнул он. – Не подходи, а то, клянусь… я сделаю это!

Тим остановился в пяти шагах и поднял ладони:

– Стою, стою, – он всмотрелся в Лануша долгим взглядом. – Зачем ты сделал это, старина?

Недоговоренность последних дней наконец выплеснулась из Лануша нервным смехом:

– Потому что она все равно умрет… вы оба сгинете там. Бессмысленно и бездарно. Какая ей разница, где умереть – на той стороне или на этой? Здесь от ее смерти будет хоть какая-то польза. Мне по крайней мере. Вы же друзья… да?! Ну?! Докажите! Сейчас! Ну же!

Тим чуть подвинулся вперед, но Лануш увидел это и закричал:

– Стой!

Тим тут же отшагнул назад:

– Извини, извини.

Он помолчал, взъерошил короткие волосы и тихо попросил:

– Старина, отпусти ее. Это не поможет…

– Замолчи! – заорал Лануш. Его сердце стучало от возбуждения. – Заткнись! Я заберу ее, и ты мне не помешаешь! Помнишь, ты поклялся, что отдашь мне все, что я захочу? Помнишь? Так вот – я выбираю ее! Да, я выбираю Лила своей единственной наградой!

Ветер хлестнул Лануша по лицу, но от этого ему стало еще веселее. Смех рвался рывками, будто кашель… а потом перешёл в хохот.

Лила дернулась: видать, хотела что-то сказать, но Лануш сильней прижал меч к ее горлу:

– Что, Тим? Ты сдержишь свое слово? Ты же арвиинец, Тим. Давай, скажи мне. Скажи, что сдержишь!

Тим поднял ладонь вверх:

– Я всегда держу слово, Лануш. Она твоя. Сегодня я отдаю ее тебе!

Лила снова попыталась что-то сказать, но Лануш сильней потянул ее за волосы, и из ее горла вырвался только хрип.

Он не собирался слушать ее – его охватило обжигающее ликование.