Виренский излом

Глава 29 Крепость Расимус

Тим шумно выдохнул.

Сердце стучало, рука, державшая меч, тряслась. Он все еще не мог поверить, что все кончилось.

А кончилось ли? Что за люди охраняют эту крепость? Может, они тоже не прочь нажиться на их головах?

Внезапно стало светлее – Тим аж прищурился от неожиданности. Это стены – они начали испускать ровный, неяркий свет.

Тим встал на цыпочки, заглядывая через головы Лануша и Лила.

Ого! Светящийся тоннель уходил далеко вперед – конца и не разглядеть. Какие же размеры у этой крепости?

Лила, стоявшая дальше всех, подняла мешок и неуверенно обернулась на Тима. Он кивнул, и она шагнула вперед.

За ней тронулся Лануш, потом Тим, убравший меч в ножны.

Вначале он едва протискивался со своим тюком по узкому коридору, но уже шагов через двадцать проход значительно расширился – настолько, что ребята смогли идти в один ряд.

Вдруг позади раздался шорох. Тим быстро оглянулся.

Ах чтоб его!

Задняя стена чуть слышно двигалась за ними, будто предупреждая, что назад пути нет.

От этого накатило ощущение неясной тревоги, но ребята продолжали идти вперед.

Постепенно становилось все ярче и светлее, гости крепости замедлили шаг и наконец замерли на месте.

Дорогу им преградил большой, мощный кабинетный стол из темного дуба – он резко контрастировал с белыми стенами. За ним стояло кресло – такое же огромное, темное, спинкой к ребятам.

В нем кто-то сидел – судя было по выступающим локтям, но их владельца не видно.

Тим переглянулся с друзьями и чуть шагнул вперед.

– Гм. Добрый день.

Раздался режущий ухо скрип, сиденье развернулось к ним, и…

В противоположность размерам кресла, в нем сидел маленький-маленький человечек – и очень-очень в возрасте.

Тим подумал, что старичку, наверно, лет сто – морщинистая кожа в темных пигментных пятнах и такая тонкая, что вены просвечивали сквозь нее. А на голове и в густых бровях не осталось ни единого черного волоска – все совершенно белоснежное.

Но карие глаза дедульки смотрели сурово:

– Свитки на стол.

Тим снова обменялся взглядами с ребятами и потянулся к поясу.

И вдруг его глаза расширились – пусто!

Кса, неужто он выронил их?!

Тим растерянно обернулся назад, а потом начал судорожно рыскать по карманам. Так-так, спокойно, спокойно, соберись, вспомни. Значит, он показал их в окошко, потом… потом… он прыгнул на песчаный холм, устраивая оползень!

О, свет! Неужто в этот момент потерял?

Проклятье! Он вдруг вспомнил, что сам бросил их!

Горло перехватило. Все пропало! Теперь их выставят назад!

Вдруг Тим почувствовал, что в его ладони что-то суют:

– Возьми, – прошептала Лила, – я подобрала.

Плохо соображая Тим схватил это что-то и одним движением развернул – уф!

Это они!

От сердца сразу отлегло.

Он вытер рукавом набежавший пот, благодарно кивнул Лила и шагнул вперед.

Дрожащими ладонями он протянул свитки, но не удержал и почти уронил их на стол – они покатились и остановились недалеко от старика.

Тот все это время внимательно смотрел на Тима, затем сделал ладонью знак отойти.

Придвинув ближе первый свиток, он аккуратно его расправил, низко склонил голову и, наконец, принялся читать.

А читал он очень неторопливо – прошло несколько минут, а он все еще вглядывался в документ. Он даже стал водить над свитком трясущимися пальцами, будто хотел прикоснуться к буквам, но не решался.

Тим озадаченно переглянулся с Ланушем, потом с Лила – что за странный человек?

И вдруг старик вскинул голову.

Невероятно! В глазах деда блеснула слеза.

– Я помню этот документ, – он шмыгнул носом и вытер рукавом нос, – Много лет назад мэтр Горуф приносил мне его. Я тогда был совсем юным, только-только приступил к службе.

– Мэтр Горуф, – Лила растерянно ущипнула себя за мочку уха, – он же жил…

– Да-да, – закивал старик, – девяносто два года назад. Я помню все… все в мельчайших подробностях.

Взгляд старика затуманился:

– В тот день лил дождь… ей не нравилось, она не любит дождь… она только-только призвала меня…

– Что?! – недоуменно нахмурился Лануш. – Не понимаю, кто она? Кто призвал?

Старик посмотрел на него, пошамкал губами и ответил:

– Крепость. Крепость Расимус – это не просто камни. Нет, она живая. Она все чувствует, все слышит, все понимает.

Тим опасливо глянул на стены.

– Да-да, – продолжил старик, – в учебниках этого не напишут, но это так. Ее построили две тысячи лет назад – Праотцы, так она сама называет своих создателей. Мы же зовем их Древние. Волшебники – их сила была огромной, не чета нынешним. Она, стена да Соленская твердь – все, что осталось с тех времен.