Виридитерра: Начало пути

Повстанцы VI

Ройван наблюдал, как маленький огонек свечи трепыхался, словно бабочка, пытался вырваться, но не мог покинуть свой фитилек. Он единственным источником света в этом доме, погруженным во мрак, пришедший с ночью. А, возможно, этот мрак пришел не с ночью, а с этим мужчиной, который спустя столько лет вновь решился переступить порог давно разрушенного дома. Ройвана одолевали грустные мысли. Он вспоминал свою последнюю встречу с ней, и лучше места, чем этот дом, не было на всей Виридитерре.

Места, которое – видят боги – помнит, что он был хорошим человеком.

Много лет назад Ройван – или это был просто другой он – пылал к этой женщине такой любовью, что, если кто-нибудь посмел бы только ему сказать, чем все закончится, он убил бы этого человека на месте. Но вместо этого он забрал жизнь у той, кого любил больше всего на свете, у той, которая подарила ему сына и была с ним рядом долгие годы, пока сам Ройван гнался за Вечным Знанием. В итоге это Знание, которое он добыл, и привело к смерти Неи.

Жизнь жестоко испытывала мужчину, раз заставила его забрать жизнь у нее. Но никто, кроме него, больше бы не смог.

Ройван не жалел о содеянном. Другой же возродился внутри него и сокрушался каждый день после того, как сделал это. Ройван пытался взять себя в руки, задушить эту сущность, пришедшую из старой наивной жизни. Он повторял о необходимости этого, твердил себе, неустанно цитировал пророчество, но не мог избавиться от этого ноющего чувства в груди и мысли о том, что всегда есть другой выход. Но в чертовом пророчестве совсем не было конкретики! Нея могла присоединиться к имперским магам и заняться геноцидом всех неправильных магов, но могла и спасти. Если бы только Ройван решился рискнуть и посмотреть, что будет дальше. Ах, если бы он мог! Но Ройван чувствовал на себе груз ответственности за всех тех, кто борется с ним плечом к плечу против несправедливости в этом мире.

Но имперские маги выкрали ее, спрятали от него, не дали права сделать ей выбор – а точнее, они потакали ее нежеланию его делать, – в то время как Ройван сходил с ума от беспокойства за то, что случится с ним и делом всей его жизни.

Когда-то – совсем давно – Ройван был так молод и наивен, что имел смелость полагать, что все можно решить мирным путем. Но его знание, которое досталось мужчине через боль и мучения, и годы, которые он провел наблюдая, как гибнут маги – его друзья и соратники – наложили на Ройвана отпечаток. Теперь мужчина считал, что обойтись малой кровью – это уже победа. Он слишком долго медлил, пытался найти другое решение. И в конце концов пришел к выводу, что иного выхода нет и нужно решить проблему как можно быстрее. Смерть Неи была бы самой малой жертвой, если она все-таки решила бы выбрать не Эрмандад.

Ройван услышал стук конских копыт по брусчатке за домом, и напрягся, приготовившись к бою. Долгие годы, проведенные в бегах, научили мужчину всегда быть начеку. Хотя Ройван даже не выглянул в окно, чтобы посмотреть, кто крадется к нему, он знал, что сильнее любого, кого только могут за ним послать. Один всадник – слишком мелкая сошка, из-за которой ему стоит волноваться.

Мужчина тихо считал минуты. Вот всадник должен спешиться, привязать коня, вот он подняться наверх по ступенькам и войти в дом. И вот он должен двинуться в сторону единственного источника света во всем доме.

– Безликий, – послышался настороженный голос Анны, и мужчина обернулся. У него было много прозвищ, но это ему нравилось больше всего. И это прозвище действительно обезличивало, ставило его не выше других, а вне сравнения с другими.

Но Анна – та, что стала ему дочерью – называла его так нечасто, лишь тогда, когда им предстоял серьёзный разговор.

Ройван пытался разглядеть дочь, насколько ему позволял маленький огонек свечи.

– Знала, что найду тебя именно здесь, – девушка улыбнулась. – Ты все еще переживаешь? – Анна сделала несколько шагов к мужчине.

Ройвану стало стыдно, что его, как мальчишку, вот так просто раскусили. Но Анна всегда знала его лучше, возможно даже лучше, чем он сам. И хоть они не были связаны кровно, он всегда считал ее самой родной для себя. Он совсем не думал, что маленькая голодная девочка, которая попытается украсть у него буханку хлеба, станет ему названой дочерью. В своей самоотверженности она превосходила даже тех, кто шел за ним изначально, и Ройван искренне гордился тем, какой стала Анна за эти годы. Рядом с ней его душа находила приют – такой, по которому он скучал долгие годы и не мог найти, – и временами ему даже удавалось забыть о вечной борьбе, на которую был обречен.

– Я сделал то, что должен был, – сухо ответил Ройван, – но это совсем не значит, что мне это по душе. Просто никто другой бы не смог.

Девушка, которая теперь стояла к нему так близко, коснулась его безобразной щеки. Она делала так с детства, и это было их знаком безграничной привязанности и поддержки. Они молчали еще некоторое время, эта тишина обволакивала их, успокаивала. И Ройвану даже немного стало легче.

– Зачем ты пришла? – поинтересовался Безликий. – Я думал, мы встретимся в доме Скуггена.

– Я не могу попасть в портал, – Анна совсем как нашкодивший ребенок взглянула в глаза Ройвану. Так могут смотреть лишь дочки на своих любимых отцов. И Безликому стало тепло на душе, поэтому он, вместо того, чтобы отчитать Анну, улыбнулся и спросил:

– Где твой кулон?

– Я его ... ммм... одолжила – в глазах Анны заплясали озорные огоньки. – Там, в лесу, я нашла Волка с его сестрой, они нуждались в нас.