Виртуальная афера, или меньше полугода

Глава 14. День рождения.

Юра зевнул и потянулся. За окном уже давно стояла ночь, и спать хотелось очень сильно. Юноша задул свечу и бледный лунный свет вошёл в помещение. Иск уже лежал возле подушки и, свернувшись калачиком дремал. Или, может, он просто, как всегда, притворялся?
Комната, в которой сейчас находился Колюшин, была маленькой, в результате экономного взгляда клиента на временные вещи. Юра снял сапоги и улегся в кровати. Остальную одежду он снимать не стал и не только из-за того, что парень не собирался оставаться здесь надолго, но и из-за отсутствия уюта. Из-под кровати доносился еле различимый запах плесени; постельное бельё, судя по помятости и вони, не меняли с прошлого посетителя; с улицы периодически доносились визг, песни, звон стекла и лай дворняг. Так проходила неспокойная ночная жизнь окраины города. Никто, включая игроков, не был здесь застрахован от краж и разбоя причём со стороны местного населения.
Юра зевнул ещё раз. Несмотря на неблагоприятную обстановку, сон все-таки начал одолевать его.
– Спокойной ночи, Иск! Скоро уже и он придёт, – еле раскрывая рот пробубнил Юрий, а через несколько секунд уже слабо посапывал.
Луна зашла за тучку и в комнату забралась тьма. Теперь очертания предметов сливались в одну кромешную черноту. И именно в этот момент открылось окно. В проёме показался темный силуэт. Лица вошедшего нельзя было различить в наступившей темноте. Юра всхрапнул и дернулся, но на этом всё и закончилось. Рядом лежащий Иск тоже тихо посипывал. В комнате все спали.
Сидящий на подоконнике улыбнулся. Он понимал, что поступает не как подобает порядочному человеку, но он не мог забыть отношение лежащего в постели игрока к нему. Да и порядочность он ставил далеко не первой по значимости характеристикой. С той разностью в силе, что с каждой их встречи лишь увеличивалась, победить в честной схватке не было и шанса. Однако и убивать будет слишком аморально. Он лишь уравняет их силу.
Тень спустилась с подоконника и направилась к кровати своей жертвы. Наконец, все унижения будут отомщены. Наконец, он сможет сойтись с этим зазнайкой на равных и доказать своё превосходство. Наконец…
В темной комнате что-то дернулось, послышался стук, а затем ночную тишину разрезал дикий ор. Очень похоже скулят собаки после хорошего пинка. Практически также кричат обезьяны, сбегающие от опасности. И именно так будет орать любой человек без растяжки, когда его внезапно подхватывает за две ноги, тянет к потолку, а затем каждую ногу начинает тянуть в разную сторону.
– Где Инквизиция?! – Колюшин вскочил с койки, ещё не до конца придя в себя, споткнулся о свои же сапоги и врезался носом в дверь.
Вновь выглянула луна и Колюшин, одной рукой зажимая ноющий нос, потянулся за огнивом и зажёг свечу. Со слегка расплывчато глядящими глазами из-за недавнего сна Юра поднял небольшой источник света и посмотрел на ночного гостя.
– Я ждал тебя чуть раньше. Вот пришёл бы до того, как я заснул, меньше бы людей пострадало.
Безымянный ничего не ответил. Пока он мог только подвывать от пережитой боли и поддерживать себя руками от потолка, чтобы окончательно не сесть на шпагат.
Юра оглядел гостя и, горестно вздохнув, надел свои сапоги.
– Эх, за всё это время ты не нашёл ничего более-менее адекватного из одежды. Кажется, один из моих источников дохода начинает загибаться.
Юра подставил деревянный стул и, взобравшись на это качающееся деревянное недоразумение, принялся отстегивать сандалии с ног неудавшегося вора – единственное, что можно было продать дороже серебряника. Безымянный скрипнул зубами, но остался неподвижен. Любое, даже самое незначительное движение могло привести к краху всех его усилий. Полная растяжка для него была сейчас страшнее, чем лишиться какой-то там обуви. Однако кровь начала приливать к голове, и Безымянный с каждым мгновением всё яснее понимал, что долго так провисеть не удастся.
– Ночное зрение использовал, а про Видеть невидимое забыл? Зря, – цокал языком Колюшин, отстегивая вторую сандалину.
– Ловушки – очень забавная штука. Хотя, что это я тебе говорю? Ты же сам чувствуешь, какой это веселый аттракцион, верно?
Дыхание Безымянного участилось. Слова надоедливого игрока его бесили, но сейчас они его волновали не так сильно, как то, что ждало его, если он не выберется.
– Придётся мне отстать от тебя. Но ты не волнуйся, это ненадолго. Скоро мы опять встретимся, – пропыхтел Безымянный.
– Ой, а что так? – сделал огорченную гримасу Юра. – Нам же с тобой так весело вдвоём!
Колюшин положил руку на кровать, и Иск в мгновение ока очутился на плече. Саламандра с жалостью посмотрела на висящего вверх тормашками человека, но ничего не сделала.
– Ладно, нам пора, – Юра открыл портал и помахал своему врагу на прощание.
– Стой, а снимать меня не собираешься? – руки Безымянного уже дрожали. Он был на пределе. Ещё чуть-чуть и его ноги образуют развернутый угол.
– Точно, – цокнул Колюшин. Его лицо выражало предельную досаду. – действительно, жалко, что здесь нет функции скриншота или видеозаписи, – и горестно вздохнув, шагнул в черную воронку.
Юра оказался на ночной улице. Портал за его спиной закрылся. Пора бы уже к Илье возвращаться. К тому же, идти недалеко – как-никак Колюшин уже в Дидтауне. Пускай на окраине, а лавка Светина находилось недалеко от центра, но это не займёт много времени.
Из распахнутого окна в соседнем здании послышался душераздирающий крик, а потом тихий хрип. Эх, везёт же человеку! Возвратится в реальность с безупречной растяжкой!

Вскоре Юра уже сам стоял возле окна в темной комнате. Луну всё ещё скрывали тучи, но юноша примерно помнил, где находится диван, замещающий ему кровать. Илья спокойно спал в соседней комнате и о возвращении "поставщика" даже не подозревал, но будить его Колюшин не собирался. Конечно, в глубине души Юра обижался на то, что его партнер по бизнесу обосновал себе отдельную комнату, а ему расстилает в гостиной.
Юра вздохнул. Очертания некоторых предметов мебели слегка проступали во тьме, что доказывало, что после переезда ничего не изменилось.
Колюшин по привычке подошёл к шкафу, открыл его и потянулся к лежащим на верхней полке одеялу и подушке. Простыня в данном случае была излишеством – он всё равно спит в рубашке и штанах. Так как гостиная подразумевает под собой место в доме, где обустраивают гостей, диван не был заправлен, и Юре приходилось каждый раз тянуться на верхнюю полку.
– Что такое? – Колюшин встал на носки щупать полку, пока не уперся в стенку.
Бельё… Его нет! На секунду в голове у Юрия пронеслась мысль, что его постельное бельё забыли в Ферсттауне, но тут же он опроверг сам себя. Шкаф-то, где это самое бельё лежало, здесь! А ещё через секунду он махнул рукой и закрыл дверцу. Было уже слишком поздно, и ловушка для Безымянного его слишком вымотала, так что сейчас его вполне устроил бы просто диванчик.
Юра развернулся и потопал к своему спальному месту. Расстелено, не расстелено – главное мягко. Но сперва надо было снять сапоги и куртку. Колюшин развернулся и не задумываясь плюхнулся на диван. Однако диван оказался на удивление твердым. Странно, он никогда раньше не казался таким. Но понять, что это, Юра не успел.
Барабанные перепонки сотряс душераздирающий крик, а точнее говоря, визг, оглушив парня на несколько секунд. От неожиданности Колюшин вскочил с дивана и, не заметив стоящего рядом стула, после короткого поворота в воздухе оказался на полу. Когда он оглянулся, то успел лишь рассмотреть скрывающееся за спинкой дивана белое одеяло. Колюшин медлить не стал. Враг мог выпрыгнуть в любую секунду. Юра сделал кувырок и оказался за шкафом. Выглянувшая ненадолго из-за туч луна осветила лезвие Змеиного Зуба, но затем вновь скрыла свой лик. В помещении, к тому же столь маленьком, Пожиратель Душ не мог быть использован в полной мере. Всё-таки, он больше для прямых стычек, чем драк в сумерках ночи.
– Инфракрасное зрение!
Юра посмотрел за дивал. Так и есть. Свернувшись в комочек и периодически вертя головой в разные стороны, там сидело маленькое человекоподобное существо. Больше всего под это описание подходил гоблин. Но что делать в столице четвертого сектора лысому салату из лесов Ферсттауна? Может, вор? Профессионалы, идущие по извилистой тропе разбоя и мошенничества, могут с легкостью менять свой внешний вид. Ага, и мирно спать на диване в обкрадываемом доме? Может, зданием ошибся? Нет, в этой комнате всё точно такое же, как у Ильи, да и столицы секторов идентичны, поэтому он не мог ошибиться. Нет, тут точно что-то не так!
Дверь в комнату скрипнула и резко распахнулась. Юра сжал нож крепче, готовясь к нападению, но все обошлось. На пороге стоял босой Илья с широко распахнутыми глазами и зажженной свечой. Во второй руке он держал миниарбалет.
Светин поднял источник света повыше и, прищурившись, оглядел комнату. Юра проверил статусник.
Всё в порядке. Это действительно Илья. Но как только Колюшин собрался выглянуть из-за шкафа, Илья опустил свечку на столик и, зайдя за диван, наклонился.
– Чего ты испугалось? Сон что ли плохой приснился? – донеслось оттуда.
От удивления Юра ошибся, и доска под его ногой скрипнула. Словно дожидаясь этого сигнала, из-за дивана показалась голова Ильи, а затем тренькнула натянутая тетива.
– Ай! Смотри в кого шмаляешь! Снайпер-домосед! – Юра схватился за предплечье, из которого мгновение назад торчал миниболт, в данный момент находящийся в руке Ильи, вновь заряжающего своё оружие. Конечно, за три месяца Колюшин слегка привык к ранам, порезам и ударам, но не настолько, чтоб проигнорировать пробитую насквозь руку.
– Кто ты? – Светин выглянул из-за дивана, держа арбалет наготове.
– Догадайся с трёх раз! – оскалился Юра.
Он подобрал нож, который выронил из раненной руки. Рана уже зажила, но предплечье всё ещё болело. Луна вновь выглянула из-за туч на этот раз не на пару секунд, и при следующем шаге бледный луч упал на молодое лицо.
– Так это ты! Сразу бы сказал, – Илья опустил арбалет, поднялся и, посмотрев на кого-то рядом с собой, спросил. – Так вот кого ты испугалась?
– Ага, сразу бы сказал, – фыркнул Юра. – шмаляешь, не задумываясь, а затем говоришь "сказал бы"! Лучше скажи мне, что за чудик лежал на моём диване?
– Чудик? Сказал тоже, – улыбнулся Илья. – Знакомься, это Саша. Саша, это Юра.
Из-за дивана появилась сперва голова с длинными, непричесанными светлыми волосами, а затем и полностью человек с накинутым на плечи одеялом.
– Илья, что ты меня обманываешь? Я знаю Санька. Он хмурый и с неровной щетиной, а не дрыщавая девчонка. Илья, что эта мелочь делает в твоей лавке? Вот только не говори мне, что приютил её, потому что у неё не было денег, чтобы переночевать!
– Смешно, – скривился Илья. – я тебе сколько раз говорил, чтобы ты мне помог с бизнесом или нашёл для меня помощника? Пришлось самому искать.
– Да? Но почему это? – Юра обеими руками показал на худенькую девочку, достающую ему в высоту до подбородка. В том, что это игрок, сомневаться не приходилось, а её возраст, а на вид она была младше всех встреченных Юрой игроков до этого, вызывал вопросы к тому, кто её приютил.
– А что тебе не нравиться? – возмутилась девочка. – Дядя Илья, кто он такой?
– Это человек, который добывает для нас наиболее дорогие и редкие ингредиенты, – улыбнулся Илья Саше. – Так что он наш партнёр, и прошу тебя не сердиться на него. У него трудный характер, но вскоре ты к этому привыкнешь.
– И как тебе в голову пришло взять её с собой? – Юра убедился, что врагов здесь нет, и убрал Змеиный Зуб.
– Знаешь, это был неудобный момент, – смутился Илья. – Это случилось после того, как я посетил твоих друзей. Я пришёл уже к середине, когда все разошлись. Там такой шум стоял. Ну, и я втянулся туда быстро. В результате проглядел момент. Мне же спиртного в рот брать нельзя – развозит напрочь. Вот и перепутал сок и вино. Не знаю, как бы целым добрался до дома. Слава Богу, попалась мне одна добрая девочка! – Илья похлопал Сашу по голове.
– Дядя Илья, я же говорила, не делайте так!
– Прости, прости, – улыбнулся Илья.
– Твоё отношение к ней меня пугает, – скривился на этот раз Юра.
– Опять смеёшься?
– Нет, я серьёзно.
– Хватит делать намеки. Дядя Илья может и не идеален, но не настолько плох, – заступилась за "доброго дядю" Саша.
– Спасибо, – Илья поднял руку, чтобы похлопать девочку по голове ещё раз, но передумал.
– Не лезь в разговор, малявка, – отдернул малолетнюю заступницу Юра.
– Дядя Илья, вы говорили, что у него трудный характер? Я с вами соглашусь. Судить о человеке, только увидев его – это, конечно, черта очень высокомерных людей.
– Запомни, малявка, – обратился к девочке Юра, особенно выделив второе слово. – я никогда не сужу по человеку по первому виду. То, что ты – малявка, это факт.
– Да, но то, с какими интонациями вы это говорите, означает, что вы думаете обо мне, как о неразумной помехе. Так сказать, я для вас заноза, – ответила задире Саша.
– Кажется, это ты обо мне плохого мнения, хотя меня совсем не знаешь, – фыркнул Колюшин. – Не ты ли назвала меня высокомерным?
– Слово "заткнись" – это синоним слова "замолчи", но в грубой форме. Малявка – оскорбление к человеку, которого вы считаете ниже себя по статусу. Оба этих слова вы отнесли ко мне. Неужели это не признак грубости и высокомерия?
– Вот это красноречие! – захлопал Юра. – Поздравляю! Так быстро придумать столь слаженный ответ. Да ты просто… Ай!
Договорить Колюшин не успел. Плечо вспыхнуло, да так, что обожгло всё вплоть до шеи. Юра рефлекторно попытался скинуть источник боли, но тот увернулся.
– Иск, ты чего?
Но Иск не ответил. Саламандра сбежала по телу хозяина и, потухнув, подбежала к девочке.
– Ой, ящерка! – Саша наклонилась и, подняв Иска, принялась чесать его под шеей. От удовольствия саламандра закрыла глаза. Заметив, как его питомец дезертирует, Юра лишь оскалился.
– Прошу покинуть комнату. Я собираюсь спать.
Юноша лег на диван и положил руки под голову.
– Хорошо, спокойной ночи, – Илья подтолкнул легонько Сашу к выходу, которая всё никак не могла наглядеться на "маленькую прелесть" в своих руках. – Ты тогда будешь спать у меня, а я себе на кухне постелю.
– Угу, – кивнула девочка в ответ.
И они оба отправились к выходу из комнаты.
– Эй, а одеяло возвращать не собираетесь? – прорычал Юра им вслед.
– Ага, – Саша уже не обращала внимания на грубость и забыла про обзывание "малявкой" – у неё сейчас было более интересное занятие. Она, едва не подпрыгивая, подбежала и быстро всучила одеяло в протянутую руку.
Как только одеяло оказалось у него, Юра в буквальном смысле сбросил с себя сапоги и, так и не сняв куртку, накрыл себя едва ли не с головой и отвернулся к углу. Послышался скрип закрывающейся двери.
"Ребёнок. Она же ребёнок! О чём думает Илья? Ей не хватит ни усидчивости, чтобы готовить зелья, ни стойкости, чтобы её не обманули при продаже. Чую, провалился наш бизнес. Надо же, какими умными словами разбрасывается! Посмотрим, как она покажет себя завтра. Ещё и Иск. За что он меня обжег? Предательская рептилия! Я его хозяин! Что он к ней перебежал? У него нет эмоций и чувств. Высокомерный, грубый. Возомнили о себе черт знает что! Значит, мне своего мнения иметь уже нельзя? Зато меня унижать – да пожалуйста?"
В эту ночь Юра заснул поздно. И спал он слишком плохо, то и время просыпаясь, несмотря на отсутствие рядом Иска, который раньше будил своего хозяина, когда тот громко храпел или вертелся.
Но он не только спал плохо – проснулся Юра тоже, как говорится, ни свет, ни заря. Солнце уже поливало своими лучами прибранную комнату, но свет был оранжевым, при виде которого любого школьника клонит в сон. Однако Колюшин чувствовал, что не заснёт. Глаза всё время норовили закрыться, а тело не желало подчиняться, но мозг категорически отказывался переходить в "сонный режим". В конце концов Юра встал и, качаясь из стороны в сторону на ватных ногах, кое-как сложил комплект постельного белья и запихнул его в шкаф, при этом умудрившись потерять равновесие, стоя на полу. Сквозь щель над дверью слышалась возня и доносился запах тающего на сковородке сливочного масла.
– Доброе утро! – Илья отвернулся от жарящихся на сковородке гренок и улыбнулся зашедшему "живому зомби".
Электричества, к сожалению, открыто, а точнее, создано, не было, но природный газ все же добывался и использовался в повседневности, как пример, в газовых конфорках.
– Доброе, – ворочая непослушный язык и кое-как раскрыв слипающиеся губы, пробубнил в ответ Колюшин.
Парень упал на стул и, положив руки на стол, плюхнулся на них щекой. Треск масла нагонял дремоту, но Юра назло самому себе за то, что, когда надо не смог заснуть, не давал своему телу задремать.
– Что встал так рано? – спросил Илья, переворачивая хлеб. – По тебе же видно, что не выспался. Иди, ложись.
– Не-а, – вздохнул Колюшин. – хоть охота, а заснуть не могу, так что я лучше тут посижу.
– Ну, ладно.
– Лучше скажи, что сам в такую рань поднялся? До открытия магазина ещё два с лишним часа, – Юра приоткрыл глаза и глянул на своего спонсора зельями. Илья поставил новую порцию и развернулся всем телом.
– Знаешь, гренок просто что-то захотелось к чаю. Таких, снаружи хрустящих, с корочкой, а внутри мягкие-мягкие. А ты сам знаешь, чтобы поставить чайник, нужно хлеб доготовить. Может, разориться и купить-таки вторую конфорку? – вновь улыбнулся Илья.
– Слушай, давай по-честному: с тех пор, как ты привёл сюда девчонку, ты сам не свой. До этого ты был строг и практичен. Порой дружелюбен и приветлив. А теперь ведёшь себя с ней, как курица с цыпленком. Поэтому, глядя на вас, и появляются неприятные в твой адрес мысли.
– Вот оно что, – Илья наклонил голову и его улыбка стала какой-то грустной. Мускулы на его лице расслабились, и он действительно теперь походил на простого обиженного ботаника. – Возможно, я действительно перебарщиваю. Но это происходит как-то непроизвольно. Знаешь, я когда в первый раз её увидел, аж разрыдался. Конечно, я тогда был в не совсем трезвом состоянии, но… она действительно слишком похожа на мою дочь. Разумеется, есть отличия, например, цвет и разрез глаз, более темные и длинные волосы, но в сумерках с первого взгляда их не отличить. У Саши с моей дочкой даже возраст одинаков. Из-за этого я всегда, глядя на неё, вспоминаю свою малышку. А ведь, когда я уехал в последний раз из дома, моя жена была беременна уже вторым. Столько времени прошло с тех пор, она, скорее всего уже родила. А мне ведь так хотелось посмотреть на лицо своего сына. Или, может, второй дочки? Дети ведь в первые дни своего рождения хоть и крикливые, но такие забавные. Эх, "повезло" же мне опробовать эту чертову железку в такое время! Интересно, как они там без меня справляются? – Илья поднял голову и вздохнул. После этого его лицо изменилось. Светин принюхался ещё раз и тут до него дошло.
– Етить колотить! – Илья резко развернулся и поднял полотенцем сковородку.
Конфорку он гасить не стал – разжигать её приходилось огнивом. После того, как сковородка была отодвинута от источника тепла, Илья поставил на огонь уже залитый водой чайник и глянул, к чему привела его беспечность. Большая часть дна была черной от сгоревшего хлеба. Угли, совсем недавно готовящиеся стать вкусным завтраком, были оттерты лопаткой и отправлены в мусорку. Илья глянул на сковородку и вздохнул. Готовке можно было с уверенно сказать: "Прощай!". Теперь сковородку требовалось тщательно очистить камнем, так как никаких чистящих средств не было, а тряпкой это дело не отмыть.
– Значит, у тебя там семья? – Юра поднял голову от стола.
– Да, – Илья ковшом залил сковородку, от которой пошел пар, и поставил ее в сторону. Теперь он ничем не был занят, поэтому подошёл и сел напротив Колюшина. – Именно поэтому мне сейчас хочется вернуться назад ещё сильнее.
– Хочется поскорее посмотреть, как вырастут твои дети? – Юра облокотился о спинку стула и уставился на стол. – Мне бы этого на твоём месте не сильно бы хотелось.
– В смысле? – нахмурился Илья.
– Думаю, ты и сам заметил, что современные дети всё меньше слушают взрослых, в том числе и своих родителей. Это сказывается на их воспитании. Непослушание в детстве переходит в подростковый возраст, и так на всю оставшуюся жизнь. Не слушаться родителей в столь юном возрасте означает, что дети их не уважают. Неуважение окружающих ведёт к развитию эгоизма и, как следствие, высокомерию. Ты не сможешь изменить этого. Сейчас у большинства детей есть телефоны, а это означает доступ к Интернету. Даже если у твоего ребёнка его нет, ты не сможешь ограничить его от общения с его сверстниками. В Интернете выкладывают всё, включая похабщину и пошлятину. Я давно заметил, что с каждым новым поколением число высокоморальных людей резко уменьшается. И это случается как раз в результате невозможности контролирования детей. Человек так устроен, что его тянет сильнее к аморальщине, а у детей ещё и повышенная любознательность. Как следствие, ты не сможешь повлиять на развитие своего ребёнка. Тебе останется лишь наблюдать, как твой отпрыск будет деградировать. Думаю, гораздо лучше просто не видеть во что превращается близкий человек, чем потом всю жизнь мучиться, что не смог ничего изменить.
– Юр, – Илья остановил течение мысли юного философа. – я, конечно, понимаю, что каждый человек имеет право на личное мнение. И я вижу, что твои рассуждения не безосновательны. Однако я тебе честно скажу, что то, что ты говоришь, бред.
– И почему же? – усмехнулся Колюшин. Его больше не клонило в сон, и в голове было чисто, так что отстаивать свою точку зрения ему было нетрудно.
– Скажи, у тебя есть сестра или брат?
– Есть брат.
– И сколько ему?
– Девять.
– А теперь скажи, ты готов забыть своего брата? Навсегда.
– С чего бы это? – не понял к чему клонит его собеседник Юра.
– Ты же сам говоришь, что "гораздо лучше просто не видеть во что превращается близкий человек, чем потом всю жизнь мучиться, что не смог ничего изменить". Так, по-твоему? Вот и скажи: ты лучше забудешь, что у тебя есть брат, или все же останешься с ним, будешь помогать ему в трудных ситуациях? Он же у тебя из последнего поколения. Разве не это является долгом родителей и старших братьев и сестер – сделать своих младших лучше? Тебе самому не противно, даже думать о том, что твой брат будет, как ты сам выразился, деградировать, а ты в это время будешь довольствоваться оставшимися воспоминаниями о нём?
Юра насупился, но промолчал. Илья в точности повторил то, что говорил он сам, но почему-то после слов Светина Колюшину и самому показалось, что он говорил до этого бред. Возразить было нечего, однако и признавать свою неправоту Юра не собирался. Он промолчал, но Колюшин собирался потом ещё подумать над этой темой и разнести доводы Ильи в пух и прах.
– Итак, вернёмся к началу нашего разговора, – продолжил Илья. – я уже сказал, что моё желание возвратиться стало гораздо сильнее. Поэтому я принял решение. С этого дня можешь спокойно набирать опыт, где угодно и когда угодно. Больше не обязательно собирать для меня редкие ресурсы. Я вижу, что мои просьбы тормозят тебя, и доставка ингредиентов тратит слишком много времени впустую. Ты можешь заходить за зельями в любое время, так что не переживай.
– Получается, ты собрался тащить весь бизнес на себе? – усмехнулся Юра. – Хочешь оставить меня без доли?
– Вот только давай без этих твоих дурацких шуточек. Я уже проверил, что где продаётся и по какой цене. Мне хватит денег.
–Я вижу, ты хорошо подготовился. Ну, раз говоришь, что справишься сам, я тебя отговаривать не буду.
Чайник закипел, и Илья, поднявшись, погасил огонь и разлил сперва заварку, а затем кипяток. Две глиняные кружки стояли на столе и испускали белый, еле видимый пар. В центре Илья разместил тарелку с доделанными гренками.
– Погоди, я сейчас за медом схожу, – Илья направился к выходу с кухни, но далеко ему идти не пришлось.
– Доброе утро, дядя Илья, – в дверях стояла Саша и держала в руках горшок, накрытый тряпкой, завязанной веревкой.
Она уже была причесана и одета, и при свете дня Юра смог лучше её разглядеть. Теперь она казалась ему ещё младше, чем ночью. Саша была худенькой и невысокого роста девочкой, у которой ещё сохранилась пухлота в щеках. Если бы в этот момент спросили, сколько ей лет, Колюшин, не задумываясь ответил бы, что она ровесница его брата. У неё был слегка суженный разрез глаз, что говорило о дальнем родстве с татарами, однако в то же время, кожа у неё имела более бледный оттенок, чем подобает обычному ребенку.
На плече у Саши сидел и оглядывался по сторонам Иск. Заметив своего хозяина, он легонько тяпнул девочку, и та, почесав его шею, опустила саламандру на пол. Оказавшись на деревянных досках, Иск подбежал к ноге Колюшина и самостоятельно взобрался тому на правое плечо.
Саша проследила за Иском и только после этого заметила, сидящего Колюшина.
– Тебе тоже доброе утро,… м-м, – задумалась девочка.
– Юра, – подсказал ей тихо Илья.
– Юра, – повторила Саша и неловко улыбнулась.
Её голос не имел никакого намёка на ехидство, а все действия были открыты и дружелюбны. Складывалось такое ощущение, что она напрочь забыла, что произошло ночью. Сашино поведение невольно напомнило Юре о Ляле, а также своей промашке во время знакомства одноклассников с "Первыми". От этих воспоминаний Юра невольно фыркнул, однако, осознав, что это со стороны выглядело невежливо, он мигом исправился:
– И тебе доброе.
Саша кивнула, улыбнувшись, и обратилась к Светину:
– Дядя Илья, достаньте ложки. Мед я принесла.
– Вот ты молодец, – Илья положил руку ей на голову и направился к баночке, в которой стояли вилки, ложки и ножи.
Саша усмехнулась, будто то, что она "молодец", это что-то само собой разумеющееся. Она подошла к столу, положила горшок, села и протянула руки к Колюшину, на которые мигом переползла саламандра. В следующую секунду девочка сидела и, приговаривая что-то навроде "кто тут у нас такая милая?", почесывала ей то головку, то шейку, словно маленькому песику, а Иск в свою очередь спокойно сидел с закрытыми глазами, то и дело открывая беззубый рот. Юра глядел на них и, сам не замечая этого, улыбался. Хотя ничего интересного не происходило, он не мог отвести взгляд. Илья был прав, всё-таки дети действительно слишком забавные существа.
Следующие полчаса прошли в тишине. Саша поглаживала необычную ящерку, успевая пить чай, закусывая гренками с медом и подкармливая при этом Иска. Юра попивал чаёк и молчал. Ему сейчас стоило продумывать, что делать дальше. Раньше ему требовалось принимать заказы от Ильи и исполнять их. Однако теперь пришлось самому придумывать, где повышать уровни.
Солнце перестало окрашивать помещение в оранжевый цвет, и с улицы послышался хохот и разговор. Это означало, что пора бы уже начинать рабочий день.
– Хорошо, – Юра допил остывший чай и встал из-за стола. – спасибо, всё было вкусно. А сейчас я схожу, соберу нужные мне зелья, и чао бамбино на неопределённое время. Иску, я как погляжу, здесь снова интересно, так что я оставлю его у вас.
– Как это на неопределённое время? – спросил Илья. – Ты же вечером вернёшься.
– Так ты ж сам сказал, что я тебе больше не нужен, – не понял Юра. – Зачем мне возвращаться?
– Я думал, ты итак знаешь, но всё же Костя был прав. Ты об этом забыл, – Илья покачал головой.
От его слов Колюшину стало ещё непонятней. Он пытался вспомнить, что обещал сделать сегодня вечером, но ничего путного не приходило в голову. У Юры даже начали появляться подозрения, а нет ли у него раздвоения личности?
Глядя на напряжённое лицо парня, Илья окончательно удостоверился, что он всё забыл:
– Сегодня День рождения.
Саша отставила пустую кружку в сторону и с интересом посмотрела на Илью. Иск тоже перестал беззвучно покрякивать с закрытыми глазами. Один Колюшин так ничего и не понял.
– В смысле День рождения? У кого День рождения? У меня нет Дня рождения сегодня. Илья, у тебя День рождения?
Светин схватился за голову.
– Я тебе прямым текстом сказал, а ты так и не вспомнил! Как можно было забыть? Насколько я понял, они были твоими близкими друзьями в настоящем мире, а ты забыл, когда у них День рождения? Денису сегодня исполняется шестнадцать лет.
– Понятно, – Юра сразу погрустнел.
И не из-за того, что ему стало стыдно за свою забывчивость. Нет, просто он не считал Костю и остальных своими друзьями. Друг, по мнению Юры, был кем-то постоянно близким, верным, постоянно поддерживающим и понимающим тебя в любом настроении. Никто из одноклассников не подходил по этим параметрам. Именно поэтому Юра относился к ним, как к простым знакомым. А это значило, что помнить и приходить на День рождения не так уж и обязательно. Однако и портить отношения с ребятами Колюшину тоже не хотелось. Может, они и не столь близкие, но в этом мире они одни из немногих, с кем Колюшин может спокойно поговорить. А раз Костя напомнил Илье пригласить Колюшина, они его ждут на праздник.
– Хорошо, тогда я возле города похожу, монстров здесь поубиваю. Во сколько нас ждут?
– К шести часам.
– Поздновато.
– Ну, сам понимаешь, им тоже нужно подготовиться, – усмехнулся Илья. – Ах да, про подарок не забудь. А не то, как обычно, задумаешься и забудешь.
– Ага, ясно, – Юра открыл портал и с опущенной головой шагнул в него. Вновь утро не задалось у него. И вновь ему придётся встретиться с Лялей и Саней. С первой ему не хотелось встречаться после последней встречи, а Саня, он не сомневался, начнет вновь читать ему лекции и упрекать.
Портал повисел несколько секунд в воздухе и быстро закрылся.
– Дядя Илья, мне кажется, что Юра какой-то слишком одинокий, – высказала своё мнение Саша.
– Да, ты права, – вздохнул Илья. – но проблема в том, что он сам отгораживает себя от остальных и проводит черту, ставя себя выше. Если он поймёт это и перестанет так поступать, у него окажется много друзей. Я пытался ему об этом сказать, и Саня пытался, но он нас не слышит. Остаётся надеяться, что появление одноклассников поможет ему. Костя знает его лучше, чем я. У него больше шансов вразумить Юру. Также как и у Ляли.
– У Ляли?
– Это девочка, которая познакомилась и вступила в клан к одноклассникам Юры. Она понимает людей. Гораздо лучше, чем все, кого я знаю. И самое главное: она пытается сперва понять человека, что он хочет, что им движет. Этим она отличается от всех нас, потому что мы хотим поменять человека, не узнав его полностью. Она не собирается никого менять, Ляля слишком скромная для этого, но… она также и не из тех людей, кто просто будет смотреть на темные пятна в душах других людей. Нам остается только подождать, когда она решится, или же помочь ей сделать шаг быстрее.
– А-а, ясно, – Саша задумчиво продолжала чесать Иска. Саламандра тоже с интересом слушала разговор. Но вот на Сашином лице вновь играет озорная улыбка. – Дядя Илья, а у нас уже готов подарок?
– Разумеется! Думаешь, я зря вчера полдня отсутствовал? – улыбнулся Светин. Он собрал кружки из-под чая и пошёл к рукомойнику.
– Отлично! – Саша положила Иска на стол и бросилась к выходу. – Я тогда открою наш магазин! Нам сегодня рано закрываться, так что, чем раньше начнем, тем раньше закончим!
– Удачи! – крикнул вслед совсем юной и неопытной, но достаточно умной и языкастой, чтобы доверять ей лавку, леди Илья.