Viсe Versa

Пролог.

Стрелка топлива неотвратимо кренилась к нулю. Я попыталась вспомнить, сколько времени прошло с последней автозаправочной станции, и в этот самый момент мощность двигателя резко начала падать. Я крутанула руль, выворачивая на первое же ответвление от шоссе, и какое-то время машина ещё катилась по инерции, пока не остановилась совсем.

Грунтовка привела меня к подножью пологого холма, поросшего молодыми деревцами. Они почти не отбрасывали тень, и солнце нещадно впивалось в крышу машины, накаляя воздух внутри до температуры духового шкафа. Насколько я могла судить по положению солнца, — уже давно перевалило за полдень, но я не собиралась сидеть здесь, дожидаясь, пока иссохну до состояния мумии, как, впрочем, и ночевать в машине на таком открытом месте.

Я стянула с шеи шелковый шарф, промокнула им пот со лба и расстегнула несколько пуговиц на блузке. Стало немного легче. От мысли, что прежде меня осудили бы за подобную «вольность», иссохшие от жары губы сами собой сложились в улыбку. Помада сбилась комками в уголках рта, и, задумчиво подковырнув её ногтем, я слизнула их с кончиков пальцев. В желудке было пусто, но куда сильнее меня мучила жажда. Опустевшая ещё час назад бутылка воды валялась на пассажирском сидении.

«Хорошо, Агнес, — подумала я, — и что ты собираешься со всем этим делать?»

Впору было заплакать, но вместо этого я стала собирать всё, что может мне пригодиться: проверила бардачок, сгребла с панели пачку сигарет, зажигалку и мелочь, оставшуюся со сдачи на автозаправке. Пересчитав монеты в ладони, я заключила, что мое положение хуже, чем бедственное. Я никогда не ездила на рейсовых автобусах, но догадывалась, что этих жалких грошей не хватит, чтобы оплатить проезд. В своё время я постеснялась бы оставить такие чаевые официанту в ресторане, сочтя их унизительными.

Теперь эти крохи были всем, что у меня осталось.

И где я, кстати, собираюсь взять этот самый рейсовый автобус?

Я три часа гнала по шоссе, и мне не попалось ни одного населённого пункта или чего-то, напоминающего остановку. Начнём с того, что я имею смутное представление о том, как они выглядят. Я впервые в такой глуши, впервые так далеко от дома.

Я вытащила из багажника чемодан и скрипичный кофр, и, прежде чем захлопнуть крышку, швырнула внутрь ключи от машины. Намотав шарф на голову, чтобы не словить солнечный удар, я побрела обратно к шоссе. Выбора не было. Мне всё равно стоило избавиться от этого автомобиля — он привлекает слишком много внимания, да и по номерам меня легко отследить, если они подключат к делу полицию. Не сомневаюсь, что копы уже меня ищут. Но что-то подсказывает мне, что вместо тюрьмы меня ждёт самосуд. У них столько связей… в правоохранительных органах, в правительстве, в духовенстве, везде… Никто не позволит мне тихо доживать свой срок в тюрьме или принять заслуженное наказание на электрическом стуле. Не сомневаюсь, что они подготовят для меня что-то намного хуже. Куда хуже, чем быстрая смерть.

Воздух колыхался от жара над растрескавшимся асфальтом, а перед глазами плыли цветные пятна. Я расстегнула блузку почти до пояса, наплевав на все известные мне правила приличий. Хотелось снять её совсем, да и юбку тоже. Возможно, останься я в одной комбинации, у меня будет больше шансов остановить какую-нибудь машину. Была бы машина!

Ничего.

Только серая лента дороги, окружённая полями со всех сторон.

Только сейчас я поняла, как сильно измотана. В общей сложности я провела в дороге двенадцать часов, лишь ненадолго останавливаясь на заправочных станциях, чтобы залить бак и наспех проглотить кофе и сэндвич. Я не могла позволить себе тратить ни больше времени, ни больше денег. Знай я, как всё обернётся, обязательно подготовилась бы, скопила какие-то средства. Но я бежала, наспех побросав что-то в чемодан и прихватив только маленькую сумочку, с которой обычно выходила в кафе или за покупками. Купюры, болтавшиеся в кошельке, предназначались для повседневных трат, а не для выживания в экстремальных условиях, и быстро иссякли.

Я устроилась на чемодане и пальцами оттирала придорожную грязь со своих туфель, когда где-то вдали раздался рёв двигателя. Встрепенувшись, я поднялась и выскочила на проезжую часть, чтобы водитель при всём желании не смог меня проглядеть. Вздымая облака пыли, ко мне приближался старый грязно-зелёный пикап. Убедившись, что он сбавляет скорость, я отступила с дороги. Водитель перегнулся через салон, распахивая пассажирскую дверцу.

— Леди? — приветствовал меня он.

В иных обстоятельствах я никогда бы не села в такую машину к такому неприятному типу. Его грязные волосы свисали шторками вдоль лица, возраст которого не поддался определению. Редкая бородёнка выглядела так, будто он только-только вступил в пубертатный период, но грубая красная кожа, местами полопавшаяся белесой плёнкой, утверждала, что он куда старше. К нему идеально подходило грубое слово «деревенщина».

«О, Агнес, серьёзно? — осадила я себя. — Не в твоём положении задирать нос».

— Извините, сэр, — выпалила я, — вы не могли бы меня подвезти до ближайшего населённого пункта?

— Полезай, — и минуты не сомневаясь, ответил он.

Я вскарабкалась на высокую подножку, поставила чемодан и кофр у ног и устроила сумочку на коленях. Так мне было спокойнее, хотя она почти не защищала от сальных взглядов, которыми наградил меня мой внезапный спаситель. Казалось, что моя юбка вдруг стала прозрачной, и он видит всё, что под ней.

— Чудно, я как раз туда и еду, — шепеляво сказал он, вдоволь обшарив меня глазами, прежде чем тронуться с места.

Я решила, что меня устроит любое «туда». Я избегала крупных городов, но в маленьком смогла бы перевести дух и придумать, что делать дальше. Если это совсем дыра, я затеряюсь, найду работу, любую работу, и скоплю денег на следующий рывок. Впрочем, это было наивно. Меня найдут везде. Только в салоне своей машины, среди полей и лесов, я и чувствовала себя в относительной безопасности. Автомобиль, к сожалению, уже не продолжит путешествие вместе со мной. Осталась только я.