Висела туча над опушкой...

ГЛАВА 4

Из кабинета Савелия Ивановича сразу пахнуло роскошью. Новая мебель из натуральных пород дерева, кожаный диван у стены для дорогих гостей, винный шкафчик в углу, на стенах развешены репродукции картин в громоздких безвкусных рамах.

Председатель прятался за креслом на колесиках, размерами превышавшем его плюгавенький рост, только седые редкие волосы, торчащие из-за спинки, выдавали его местоположение.

Лариса Тимофеевна прошлась по хоромам, с открытым ртом изучая каждую деталь интерьера. Когда она была в кабинете председателя в последний раз, здесь были стены с облупившейся краской и скрипучие деревянные полы, а сейчас – погляди-ка – кругом ковры, под ними паркет, стены шелками затянуты.

– Это на какие же барыши ты так разжился, козел старый? – уперла ведьма руки в бока.

– Финансирование от области выделили, – пискнул из-за кресла Савелий Иванович. – Наше село признали экономически перспективным в сфере развития культуры и туризма.

– Туризма, значит? – уточнила старуха.

– Ага, – подтвердил председатель. – Здесь же источник нашли целебный, с минеральной водой. Хотят еще завод строить по производству…

– По производству чего? – нахмурилась Лариса Тимофеевна.

– Так воды! – голова Савелия Ивановича на мгновение вынырнула из своего укрытия, но поймала тяжелый ведьмин взгляд и тут же исчезла снова.

– Я чего-то не понимаю… Какую такую воду они тут собрались производить? – старуха опустилась на мягкий диван.

Кожаная обивка скрипнула под ней, издав неприличный в обществе звук. Ведьма сконфузилась и вскочила с места.

– Так я же тебе объясняю – минеральную!

– Ты ж говоришь ее нашли! Какого ж черта ее производить? Наливай, да пей!

– Темная ты женщина, Лариса! – председатель решил все же выйти на свет, но делал это постепенно, частями.

Сначала высунулась голова, потом торс, а затем появился и весь Савелий Иванович собственной персоной.

– Отчего же это я темная? – насупилась старуха.

– Да потому что не рубишь ни шиша в современной экономике!

– Ты, смотрю, прям рубишь! – перешла она в наступление.

Председатель уселся в кресло, откинулся на спинку, сложил локти на стол и переплел между собой пальцы.

– Сколько народу смогут к источнику прийти и чудодейственной водицы испить? Сто? Двести человек? – разглагольствовал он.

– И чего это им сюда вдруг идти вздумается? И так весь лес загадили! – ворчала ведьма.

– Верно мыслишь! – председатель расплылся в ухмылке и ткнул пальцем в воздух. – Мы эту водичку здесь по бутылкам разольем и по всей стране отправим. И всем хорошо!

Старуха задумалась, мохнатые брови ее густо сошлись над переносицей, желваки заходили над сморщенными щеками, губы беззвучно зашептали что-то. Савелий Иванович напрягся, вспотел, ослабил удушающий узел галстука. Костлявая рука ведьмы вдруг метнулась в его сторону, схватила за этот самый галстук и резко потянула на себя, затянув удавку на шее председателя. Мужчина захрипел, глаза выпучились, едва не выскакивая из орбит.

– Я, собственно, зачем пришла? – Лариса Тимофеевна приблизила свое лицо к багровеющему лицу Савелия Ивановича и буравила его взглядом.

– От-пус-ти… – еле смог выдавить из себя задыхающийся председатель.

Старуха ослабила хватку, чтобы он смог вздохнуть, но продолжала держать галстук, словно поводок.

– Сдурела совсем? – Савелий Иванович откашлялся, глаза встали на прежнее место. – Знаю я, зачем ты пришла! Ждал тебя!

Лариса Тимофеевна театрально огляделась по сторонам, будто что-то искала.

– Ждал, значит! – хмыкнула она. – Что-то я хлебосола не наблюдаю! Так-то ты встречаешь старого друга? Ты ж от меня под стол спрятался, да еще и девицу свою на меня натравил! Кобелина старый!

– Ну что вот ты начинаешь, Ларис? – председатель вырвал у старухи из рук галстук и разглаживал на округлившемся пузе.

– Я начинаю? – вскинула брови вверх ведьма. – Это я еще даже не начинала! Ты мне зачем этого мальчишку прислал?

– Предписание! – развел мужчина руками. – Что я мог поделать?

– Какое еще предписание? Кто предписал? Забирай его взад! Немедля!

– Да куда я его заберу? Ты ему, почитай, единственная родственница. Что ж его, в детский дом предлагаешь отправить? При живой-то бабке! Постыдилась бы, Ларис!

– Никакая я ему не бабка! Да я этого пацана в глаза ни разу не видела! Знать его не знаю!

Савелий Иванович тяжело вздохнул, выдвинул верхний ящик стола, бахнул на стол увесистую папку с документами.