Висела туча над опушкой...

ГЛАВА 6

– Да объясни ты нормально, какого лешего тебе от меня нужно?

Ларисе Тимофеевне начало казаться, что она потихоньку сходит с ума. Загадочный вайфай оказался вовсе не тем, за кого она его принимала. Правда, это небольшое недоразумение подарило ей добрых двадцать минут покоя после обеда, пока Антошка и Волчок искали в саду за сараем мистическую коробочку с мигающими лампочками, способную обеспечить доступ ко всем мыслимым и немыслимым благам цивилизации. Вот только они, паразиты, во время поисков вытоптали всю черемшу, что снова свело на нет едва установившееся в душе ведьмы и без того шаткое равновесие.

– Сдается мне, что нет у вас никакого вайфая! – Антошка уже едва не плакал – глаза были на мокром месте, губы подрагивали.

– Да откуда он берется-то вообще? – старуха уперла руки в бока и медленно закипала.

– Оттуда! – мальчик ткнул пальцем в небо.

Туча над головой нахмурилась и брызнула в нахаленка прохладной струйкой воды.

– Ай! – Антошка стряхнул капельки с белобрысой макушки. – Чего она?

– А нечего пальцем в нее тыкать! Неприлично это!

– Зачем она вообще тут висит? – топнул ногой мальчишка и насупился. – Только солнце закрывает.

Волчок, внимательно наблюдавший за перепалкой, прижал уши к голове и заскулил. Он понимал, что малец ходил по краю.

Лариса Тимофеевна сама стала чернее тучи. Брови густо сошлись над переносицей, превратившись в сплошную линию, глаза потемнели и сощурились, желваки заходили под морщинистой кожей.

– Не твое собачье дело, сопля ты индюшачья! Учить меня еще вздумал, куда мне тучи вешать, поганец?!

Антошка выпучил глазенки и попятился. Василий Аристархович и Анфиса, подглядывающие за ссорой сквозь щель приоткрытой входной двери, предпочли тут же ретироваться, от греха подальше.

Ведьма сжала кулаки, что есть мочи, и топнула ногой. В тот же миг небо разверзлось. Землю сотрясло мощным ударом грома, засверкали молнии. Воздух затрещал электричеством, резко пахнуло озоном.

Волчок метнулся под крыльцо и протяжно завыл. Мальчишка весь скукожился от страха, зажмурил глаза, боясь даже пошевелиться.

– Простите, бабушка… – пролепетал он.

Слезы потекли по его пухлым щекам, смешиваясь с каплями обрушившегося на его голову ливня.

Лариса Тимофеевна вздрогнула, сердце неприятно екнуло в груди. Она разжала кулаки, тело, налитое до того будто свинцом, начало покалывать мелкими иголочками. Она выдохнула и махнула рукой. Туча в миг посветлела, прекратив изливаться.

Старуха смотрела на мальчишку. На нем не осталось ни одного сухого места. Вода струйками стекала с его волос и одежды, а земля под ногами тут же впитывала ее без остатка. Антошку колотило крупной дрожью, зубы стучали, отбивая чечетку.

– Озяб? – спросила ведьма, смягчившись.

Он кивнул, все еще не решаясь сойти с места.

– Ладно, идем, – махнула рукой Лариса Тимофеевна. – Молока тебе с медом согрею. А то простудишься еще, чего доброго!

Антошка сглотнул подкативший к горлу ком.

– Я сейчас приду. Только сбегаю еще разок за сарай…

Ведьма закатила глаза.

– Все никак не успокоишься со своим этим вайфаем? Ну беги, голубчик, беги…

Антошка развернулся и припустил в глубину сада, скользя на мокрых дорожках, к узкому деревянному домику, надежно спрятанному за сараем.

Когда он вернулся, на столе его уже ждала кружка горячего козьего молока с растопленным в нем липовым медом. Коту и волку угощение тоже перепало. Они жадно лакали сладкое лакомство из своих мисок, чавкая, каждый на свой лад.

Мальчик сел, обхватил согревающий напиток ладошками и отхлебнул.

– Вкусно… – тепло мгновенно разлилось по телу.

– Ты б штанцы хоть переодел. Замочишь сейчас здесь все…

К вечеру мальчишку залихорадило. Лариса Тимофеевна сначала заметила, что он стал какой-то квелый, а когда потрогала сморщенной рукой лоб, то едва не обожглась. Щеки у Антошки полыхали, глаза болезненно горели, а горло покраснело и покрылось белыми нарывами.

– Вот я ж дура старая! – ругала себя ведьма, готовя отвары из трав и смешивая горькие настойки.

Антошка лежал укутанный на печке и стонал в полубреде.

– Вот не умеешь ты сдерживать свой гнев, Лариса Тимофевна, – поучал ее Василий Аристархович, с важным видом восседая на подоконнике. – Оттого и все беды сыплются на твою голову.