Висела туча над опушкой...

ГЛАВА 9

Савелий Иванович Сивко заправлял селом Гадюкино столько, сколько себя помнил. В это Богом забытое место он приехал еще молодым комсомольцем по поручению профкома – с целью окультуривания колхозников. Его сразу назначили профоргом местного клуба. Какая-никакая, а должность! Это ничего, что в подчинении у него не было ни одного сотрудника. Зато как звучало – профорг!

Молодому Саве Сивко тогда приходилось одному бороться с темным людом, приучать его постепенно к культурной жизни. Он смотался в город, выбил для колхоза кинопроектор и целых четыре бабины с кинолентами. Каждый вечер понедельника клуб набивался до отказа. А вот на остальные мероприятия, введенные рьяным комсомольцем, ходили неохотно. Но Сава нашел выход из положения. На понедельничный показ фильма пускались только те, кто посетил на неделе хотя бы два кружка.

Так, по вторникам собирался клуб любителей книг. По средам вязали, в четверг пели. А по вечерам пятницы в доме культуры работал драмкружок. Всем колхозом ставили «Отелло». Мавра поручили играть трактористу Васильке. Перед спектаклем его с ног до головы вымазали ваксой. Когда он впервые появился на сцене во время премьеры, бессмертная трагедия едва не превратилась в смертельную комедию. Зрители едва животы не надорвали со смеху. Василька тогда сильно обиделся на Савелия, особенно когда понял, что ваксу быстро отмыть не удастся.

По субботам профорг ввел вечера танцев для молодежи. Согласно статистическим исследованиям подобные мероприятия способствовали повышению демографии в стране. На одном из таких вечеров он и увидел красавицу Ларису и втрескался в нее по уши буквально с первого взгляда. Длинная русая коса, толщиной в кулак, стать, как у скаковой племенной кобылы, губы пухлые, сочные, а глаза – чернющие, как сама ночь. Едва Сава Сивко взглянул в эти глаза, так будто в омут и окунулся. Да так, что не выбраться!

Но он, человек городской, образованный и особливо культурный, не считал проблемой завоевать сердце сельской девушки. В тот первый вечер подойти он так и не решился. Такие дела с наскока не делаются. Поэтому на следующий день принарядился в яркую красную рубаху, начистил сапоги той самой ваксой, что Васильке на морду не поместилась, начесал чуб, набекренил фуражку, надрал на клумбе возле сельсовета букет гвоздик и отправился на опушку леса, где в небольшом домике жила красавица.

Сказать, что встретили его плохо – ничего не сказать. Ведьма только посмеялась над пылким юношей, но так как смысл ее отказа до него дошел не сразу, ей пришлось пояснить. Гнала Саву Лариса гвоздиковым букетом до самого клуба на потеху всем односельчанам.

Молодой комсомолец потерял покой и сон. Что он только ни делал, чтобы привлечь внимание черноокой ведуньи, но все было напрасно. Пока однажды, когда он совсем уже отчаялся, она сама не постучалась в его дверь…

Савелий Иванович расплылся в улыбке, вспоминая тот вечер…

Он только что хорошенечко отобедал в трактире у Петра и шел обратно на рабочее место. Борщ с пампушками приятно плескался в желудке, а поднесенная хозяином в знак уважения чарка медовухи очаровательно шумела в голове. Видимо от этого шума и появились в мыслях председателя видения о давно минувших днях. Он попытался прогнать образ черных глаз. Даже махнул пару раз рукой перед лицом, но образ не то, что не развеялся, а буквально материализовался в конце улицы.

Только вместо русой косы теперь виднелись седые космы, вместо румяных щек – сморщенные печеные яблоки, а вместо стати – согбенный в три погибели стан.

– Вот же невезуха… Накликал беду на свою лысую голову… – проворчал Савелий Иванович, резко разворачиваясь на каблуках своих новеньких лакированных туфель и устремляясь в обратную сторону.

Лариса Тимофеевна его тоже заметила. Не ускользнул от ее взгляда и его маневр.

– Врешь! Не уйдешь! – старуха подобрала порванный подол платья и припустила бежать с такой прытью, на какую только способен человек в ее возрасте.

Савелий Иванович тоже ускорился. Он старался всем своим видом показать, что просто спешит, а не убегает от надвигающихся на него проблем, но удавалось ему это с трудом. Его ноги так быстро перебирали дорогу, что за ним уже на несколько метров тянулась пылевая завеса.

– Иваныч! – услышал он окрик ведьмы позади себя.

Он притворился глухим сразу на оба уха и перешел на бег.

– Да чтоб тебя, старый ты хрыч! – вопила ему вдогонку Лариса Тимофеевна. – Остановись ты хоть на минутку, ирод окаянный!